— Как по-вашему, я это должна надевать?! — солировала уже знакомая мне по прошлым выступлениям Алла-Изабелла свет Бенедетти, трясшая перед лицом совершенно равнодушного прапорщика берцами сорокового размера. — У меня обе ноги в него войдут!

— Меньше нет, — прапор разве что не зевал. — Не хочешь — не бери. Но в журнале расписаться придётся.

— Да вы издеваетесь!!! — взвилась русская итальянка. — Что значит, меньше нет?!

— Действительно, — куда более спокойно присоединилась к возмущению Мико. — Мы не можем ходить в них и не будем подписываться за то, что нам не подходит. Вы же наверняка потом потребуете их сдать по описи.

— А как же, — довольно потянулся прапор. — Во всём должен быть порядок.

— Ну так и наведите его у себя, — прогудел здоровенный детина под два метра ростом, которого я приметил ещё в аэропорту. — Мне вот и форма мала, и обувь. У вас самый большой это сорок седьмой, а у меня нога пятьдесят два.

— Кто ж тебя заставлял столько каши в детстве жрать, — отмахнулся завсклада. — Других размеров нет. Бери, что дают.

— Слышь, военный, ты бы не наглел, — на других мне было плевать, но обижать Мико я позволить не мог. — Я так-то человек спокойный. Спокойно в морду дам, спокойно похоронят.

— Ты мне угрожаешь?! — тут же вскинулся прапорщик.

— Ага, — я растянул губы в мерзкой ухмылке. — Именно это и делаю. Ты, кажется, чего-то не понимаешь. Мы не солдаты и не на службе. Ты, конечно, можешь выёживаться, но и ответку можно получить. Так что придержи свой синдром вахтёра и помоги решить проблему. Тем более что не бесплатно. Смекаешь?

— А ты дерзкий, — хмыкнул военный. — Тяжело тебе здесь будет.

— Переживу, — отмахнулся я. — Так что, будем бодаться или решим вопрос ко взаимному материальному удовольствию?

— Какие размеры нужны? — как и предполагалось, отказаться от денег было выше сил прапорщика. — На этих двоих ещё что-нибудь подберу, но на мелкую точно ничего нет. Детей в армии не держат.

— Нам ничего от вас и не нужно, — презрительно бросил Голенищев, как раз выбравшийся из рядов почему-то с пустыми руками. — Изабелла, я договорился. Завтра нам привезут нормальную форму, а не это убожество. Оставим его этим… крестьянам.

— То есть для тебя я тоже крестьянка? — Катерина очень вовремя появилась, держа в охапке форму и мешки. — Или, может, ты хотел сказать быдло?

— Ну что ты, дорогая, — окинул девушку жадным взглядом водник. — Тебе я тоже заказал несколько комплектов. Так что можешь выбросить эту гадость.

— Обойдусь, — отрезала красноволосая. — Меня всё устраивает. А ты, если хочется попонтоваться, валил бы в ночной клуб. Если не заметил, армия не место для понтов.