Постельное бельё было сложено на кроватях вместе с матрацем и подушкой с одеялом. Осталось только заправить и привести в порядок форму к завтрашнему дню. И тут я с удивлением увидел, как Матвей своими пальцами, больше годными гнуть подковы или рвать металл, словно клещами, ловко пришивает подворотничок. На наши обалдевшие взгляды здоровяк пояснил.

— Батька заставил научиться, — бугай грустно вздохнул. — Оно ж, когда с мелкими деталями работаешь, очень полезно. Вот он меня и посадил крестиком вышивать. Я пять лет мучился, пока не приспособился.

— Зайца били — он научился спички зажигать, — задумчиво процитировал я фразу из старой книжки. — Уважаю! И отца твоего. Кремень, а не мужик.

— Ага, он такой, — горделиво улыбнулся Матвей, и в этот момент ему на колени шлёпнулась чужая куртка.

— Значит, так, Кузнец, — перед нами стоял незнакомый мне парень, с явным презрением в глазах глядевший на моего соседа. — Погладишь, подошьёшь подворотничок и начистишь берцы. Давай резче, времени до отбоя мало. Тебе что-то не нравится? — Последнее предназначалось уже мне. — Это мой подчинённый и слуга нашего Дома Раевских. Так что советую не лезть не в своё дело.

— А кто, кроме меня, может решить, моё оно или нет, — я медленно поднялся, разминая шею. — Ты ничего не попутал?

— Что, хочешь драку устроить? — дерзко уставился на меня тот в ответ. — Давай, и тебя вышвырнут со сборов в первый же день.

— Я буду очень переживать, — сарказм в моём голосе так и плескался. — Даже, может, поплачу как-нибудь, потом.

— Не стоит, Тор, — на плечо упала рука Скуратова. — Вмешательство в дела команды и Дома табу для остальных. У тебя, конечно, и так репутация отморозка, но, если влезешь, станешь изгоем для остальных одарённых. Это их проблемы, и ты ничем Матвею не поможешь. Только хуже сделаешь. Там сложная ситуация, я тебе потом расскажу. Или он сам, если захочет.

— Вот именно, — подхватил Раевский, но тон всё же сбавил. — Это наше дело, и чужим влезать не следует. Кузнец, подтверди.

— Да, Тор, — Матвей сидел, опустив голову и сжав громадные ручищи в кулаки, но при этом с места не двигался. — Глеб — мой командир и хозяин, и имеет право приказывать.

— Так-то, — ухмыльнулся Раевский и, развернувшись, бросил через плечо. — Жду форму и берцы. Опоздаешь — пеняй на себя.

— Да стой ты! — Я дёрнулся было, но Стас крепко сжал моё плечо и зашипел в ухо. — Он нарочно тебя провоцирует. Я видел, как Глеб с Гончаровым общался на пункте выдачи. Нападёшь сейчас — сыграешь на руку Ричарду. Тебя выпрут, а девчонки твои останутся тут одни. Что, думаешь, Раевский всегда так себя ведёт? Да вот хрен! Кузнецовы хоть и служат его Дому, но во многом вольные. Да и сообщество мигом бы ему хвост прижало. Не любят у нас барства и снобизма, особенно между своими.