— Да как ты смеешь… — начал было дядька Дары уже в адрес командира части, но тот не собирался прогибаться под изменчивый мир.

— Это моя часть, моя ответственность и мои люди! — даже не моргнув глазом, Сергей Борисович надвинулся на красного и брызжущего слюной оппонента. — И никто, кроме меня, пальцем их не тронет! Это понятно?!

— Много на себя берёшь, полковник, — Монгушев был в бешенстве, но напасть на военного не решился, тем более что к месту конфликта уже бежали несколько офицеров с солдатами, причём у последних в руках было оружие. — Не боишься, что не унесёшь?

— За меня не стоит переживать, как-нибудь справлюсь. — Сергей Боричович даже глазом не повёл на неприкрытую угрозу. — А вот вам стоит вспомнить, что мы живём не при феодальном строе, и даже одарённые должны подчиняться законам государства.

— Это внутренние дела клана! — ощерился Монгушев. — И лезть в них вы не имеете права!

— Да вот нифига! — тут уже не вытерпел я. — Это дело боевой группы богоборцев. Вы своими действиями ставите под угрозу её работу. И об этом сегодня же узнает наш куратор в бюро!

— Отставить! Оба! — рявкнул Шапиро, не давая развернуться спору. — На время сборов курсанты находятся под моим командованием. Никаких приказов относительно Доржиевой я не давал. Так что она останется в части до завершения сборов. Спорить на этот счёт я ни с кем не собираюсь. Если есть претензии — можете подать их в официальном виде.

Я немного расслабился. Судя по всему, командир был за нас и не боялся гнева могущественного клана. Это наводило на интересные мысли, ведь в основном с одарёнными стараются не связываться, если только нет крыши другого, ещё более сильного Дома. У меня были подозрения насчёт того, чья волосатая лапа здесь побывала, хотя нельзя было списывать со счетов особое внимание бюро к происходящему. Всё же на сборах собрались детишки не последних людей в стране. Сибирские Дома, может, и уступали тем же московским или питерским, но не сильно, проигрывая скорее в финансовом плане, но вот по уровню силы могли потягаться с кем угодно.

Девчонки тоже повеселели. Дара даже показала дяде язык, но тут же спряталась за меня, не решившись дразнить его дальше. А в том, что Монгушев мог выкинуть что-нибудь, я не сомневался. Уж слишком сильным оказался удар по самолюбию для гордого главы клана. Ну ладно, пусть не всего, а одной из ветвей, но привыкшей жить отдельно, да еще при условии, что в ее вотчину никто не лезет. Оставить ситуацию в таком виде, однозначно, означало получить проблемы в течение весьма короткого срока. Человек в таком состоянии способен на всё, в том числе на самые дикие поступки, невзирая на последствия. Нужно было срочно разрядить ситуацию, и я не нашёл ничего лучше, чем вылезти с предложением: