Ловушки, устроенные Матвеем, начинались ещё в лесу. Первым делом на зверобога упала маскировочная сеть. Нет, поймать монстра мы даже не мечтали. Однако обвязанная разными лентами сетка значительно перекрыла обзор и отвлекла его. И он прозевал другие, гораздо более смертоносные опасности.

Соорудить что-то сильно сложное у нас не было ни времени, ни инструментов. Да, Матвей принёс с собой довольно много материалов, но всё же это было каплей в море необходимого для создания поистине смертоносных ловушек. Но и так получилось неплохо.

Пока медведь пытался скинуть сеть, разом потеряв в скорости, сработали первые ловушки. Два небольших, но упругих деревца, согнутых до земли, к которым были привязаны остро заточенные колья, резко распрямились, целясь в область живота зверя. Деревяшки не смогли вонзиться глубоко, они и кожу-то пробили с трудом, но сделали главное, зверобог от неожиданной боли поднялся во весь рост, заревев на всю округу. И вот в этот момент пришёл в действие главный механизм.

Всё остальное до этого было лишь подготовкой, призванной отвлечь медведя и привести его в определённое положение. Никто не надеялся, что такие хилые уловки смогут хоть как-то ему повредить. Другое дело, главная ловушка. Тяжеленное бревно, утыканное острыми металлическими штырями, сорвавшись с большой высоты описало плавный полукруг и, в самой нижней точке получив максимальную энергию, впечаталось косолапому в спину.

Даже громадный, почти шестиметровый зверь не удержался на ногах. Его швырнуло вперёд, прямиком на рогатки, скрытые листвой. Кровь брызнула во все стороны, а разъярённый рёв буквально оглушил нас, но в нём слышалась боль. И это послужило сигналом. Мы сорвались с места, кинувшись к наколотому на колья медведю, в надежде добить его.

У меня в руках было громадное копьё. Если, конечно, эту пятиметровую лесину с закреплённым самодельным наконечником можно было так назвать. Я бы предпочёл верный молот или на крайний случай ту же лопату, но, к сожалению, в схватке с гигантом толку от них было мало. Именно поэтому Стас вооружился так же, как я, и только Матвей остался со своей верной секирой. Но тут никто не спорил. В умелых руках это было весьма грозное оружие, способное как рубить, так и резать за счёт полукруглой формы лезвия.

Мы налетели на врага с трёх сторон. Мне, как исполнявшему роль приманки, досталась морда, и я, не раздумывая, ткнул копьём в область шеи. Там у зверей было самое слабое место, и мне известны случаи, когда удавалось отбиться от хищника, ударив его в горло ножом. Так что я на всей скорости всадил рогатину, словно конный рыцарь копьё, стараясь нанести как можно более обширную рану.