Силы Стаса таяли. Матвей, ударившийся головой об ствол дерева, потерял сознание. Обессиленная Дара пыталась призвать лук, но пока не получалось, слишком много энергии она вложила в прошлый выстрел. Алла-Изабелла окровавленными руками листала гримуар, но ничего подходящего найти не могла, к тому же сломанные пальцы почти не слушались. Таня держала Катерину, не давая ей совершить самоубийственный поступок, потому что у той не было ни скорости Стаса, ни выносливости и силы Матвея. Тор истекал кровью, битой тушкой валяясь на холодном песке. Положение становилось критическим, когда внезапно Виктор пошевелился и со стоном перевернулся на бок.

* * *

Я закашлялся, выплёвывая воду, которой успел наглотаться, пока плыл, и только через секунду понял, что это не вода, а кровь, и я не в реке после сплава через пороги, а лежу на прибрежном песке, отброшенный ударом лапы зверобога. Грудина болела нещадно. Лёгкие раздирало при каждом вдохе, а на губах пузырилась кровь. Походу, сломаны рёбра, дышать очень тяжело. Хуже было только двигаться. За попытку просто пошевелиться я заплатил взрывом термоядерной бомбы в мозгу и едва опять не потерял сознание. Но заставил себя собраться и со стоном перевалился на бок.

Открывшаяся картина не впечатляла. Матвея нигде видно не было. По разрушенному берегу носились две фигуры. Гигантская — медведя, неуклюже пытающаяся поймать мелкую и шуструю. Стас метался, словно ветер, нанося удары обломком рогатины, но было видно, что эти тычки почти не наносят вреда. Зато сам парень уже был покрыт потом и тяжело дышал.

Единственное, что порадовало, Кати здесь я не увидел. Однако и стрел Дары тоже не было заметно. По-хорошему, стоило посмотреть, как они там, но я честно оценил свои силы и понял, что на такой подвиг меня не хватит. Слишком больно было двигаться. Но лежать и тихо помирать я тоже не мог. Поэтому, прикусив воротник формы и изо всех сил сцепив зубы, встал сначала на колени, а затем поднялся на ноги.

От боли в глазах побелело. Меня повело, и я едва не упал снова, но сумел удержаться. С того берега раздались крики, и я обрадовался, что девчонки живы. Однако, если дело так пойдёт и дальше, то и они могут стать жертвами зверобога, когда тот разберётся со Скуратовым. Я собирался этого не допустить. Это моя вина, что все они пришли сюда, я и должен был за это ответить. Пусть даже мне придётся заплатить за это своей жизнью.

— Стас, уходи… — я хотел крикнуть, но смог только прохрипеть. — Уходи… забери девчонок, спаси их.

Как ни странно, меня услышали. И медведь вдруг повернулся и уставился на меня жутким глазом, сияющим алым светом. Во второй глазнице было пусто, и я мысленно похвалил Дару. Только она могла так точно попасть. И ради того, чтобы она жила, я был готов умереть.