Была только одна проблема — рулить несущимся вниз по уклону щитом было решительно невозможно. Зато сам он цеплялся за любую неровность и крутился словно центрифуга в центре подготовки космонавтов. На дочь степей с даром наездницы это почти не влияло. Она легко оставалась на ногах и даже умудрялась чего-то там кричать, мол, правей, левей, хватай и так далее. А я потерял ориентацию со второго оборота и просто хотел, чтобы всё это закончилось. Но больше всех офигела усатая сволочь, когда мы пролетели мимо неё орущим метеором, даже не коснувшись хвоста. Меня как раз развернуло к неё лицом, и я увидел в глазах кошатины вселенскую обиду на то, что её не взяли на такой шикарный аттракцион.

Я её понимал, но в данный момент мне было не до веселья. Неверно оценив угол наклона улицы и степень её обледенения я, как корабль без руля и ветрил, летел вниз, надеясь, что сейчас никакой лихач не выскочит навстречу. Да, у меня была надежда на ментальный щит, который я уже давно натренировал до автоматизма, но такая себе. Теперь он останавливал заряд картечи в упор и мог затормозить даже автоматную пулю до такой степени, что она становилась не слишком опасной, но машина — это другое дело. Чем выше масса объекта, тем сложнее его задержать. Так что не хотелось бы, чтобы мои внутренности отскребали от асфальта.

К счастью, никто так и не появился, зато улица закончилась довольно резким поворотом. Я уже оставил попытки затормозить и, лишь перед тем как с диким воплем улететь в сугроб, резко подбросил в воздух Дару. Не хватало ещё её с собой утянуть, городские сугробы по весне — это отдельная песня. Лучница и наездница ловко кувыркнулась в воздухе и приземлилась на снег, перекатившись и тут же поднявшись на ноги. Я же всей тушей влетел в кучу грязи, перемешанной с мусором и прочей гадостью. Хорошо ещё спиной, а не лицом, и то благо. Но даже так приятного мало. Да и саданулся неслабо, всё же из-за оттепелей и ночных заморозков снег всё больше напоминал куски льда.

— Мля… — Матерясь и охая, я с помощью бурятки выбирался из сугроба, не обращая внимания на крутящуюся рядом и жалостливо мяучущую кошатину. — А вот хрен! Не буду я это повторять! Отвали, хвостатая.

— Тор… — у Дары глаза стали на пол-лица. — Ты понимаешь, что она говорит?

— Чего тут понимать-то, — я со стоном разогнулся, проверяя, цел ли позвоночник. — Ты разве не поняла ещё, что эта усатая падла с нами играется? Нам не бегать за ней надо было, а лазерную указку взять или там метёлку из перьев, и она бы сама за нами гонялась.

— Мя-я-яу-у-у!!! — раздался вопль оскорблённой до глубины души кошки.