Однако вещи — это одно, а ведь ещё было домашнее хозяйство с живностью и прочими… обитателями. Если кур-несушек быстро разобрали соседи, а гусят я лично сплавил родителям Комисаровой, добавив от себя несколько мешков зерна и договорившись, что по зиме делим мясо пополам, то с коровой было не так просто. И куда сложнее оказалось решить, что делать с дворовыми духами, свитой Балашки, которую тот собрал, выпестовал и, можно сказать, воспитал.

— А нам точно надобно ехать? — грустный домовой тяжело вздохнул, глядя вокруг грустными глазами. — Только-только хозяйство в порядок привёл и опять всё бросать.

— Ладно, не ной, — отмахнулся я, поглаживая нашу Зорьку по голове. — Лучше скажи, что с твоими делать. Оставить без присмотра я их не могу. Взять с собой — тоже. Ладно там овинник ещё, ему можно место найти, но остальных куда? Даже если дачу взять в какой деревне поблизости, это тоже не выход. Если бы кто сюда поселился сразу, со своим домовым, проблем бы не было. Но мы только на продажу дом выставили. Короче, куда ни кинь, всюду клин.

— Охохонюшки, беда-происшествие, — пуще прежнего закручинился Балашка. — Делать-то шо неведомо…

— Хорош причитать, — поморщился я. — Время ещё есть. Пройдусь по деревне, гляну, может, возьмёт на попечение кто из твоих… коллег. Или… кто это там шуршит? Сам выйдешь, или мне за шкирку вытащить?

— Эва каку силищу ты набрал, волхв, раньше Хозяина меня заметил, — в тени угла сверкнули два круглых зелёных глаза, а затем показалась сама кошка с Адрияном, её оседлавшим. — Так и пышет от тебя, как от печи раскалённой. Да духом звериным несёт.

— Ты чаво тут удумал?! — мгновенно ощетинился Балашка. — Чаво надобно?! Тут мои владения! Драться хочешь?!!

— А хто это базлает?! — тут же набычился Адриян, который не привык, чтобы с ним так разговаривали, а кошка, выгнув спину, зашипела, сверкая зелёными глазами.

— А ну цыц, горячие финские парни! — Я слегка повысил голос. — Адриян, ты ничего не попутал? Или я для тебя тоже не авторитет? Так могу вправить мозги, а то от старости заплесневели, поди.

— Прощеньица, значит, просим, — мгновенно понял, что я не шучу, старый домовой. — Привычка, что б её. Так-то в деревне мне никто не перечит…

— Это мне никто не перечит, — продолжил я давить. — А вы здесь живёте, только потому что полезны людям и моей милостью. Запомни это, а лучше заруби на носу. Я не фанатик и всех подряд резать не собираюсь, но, если что, не остановлюсь, пока в округе ни одного духа не останется.

— Твоя воля, — поклонился мне Адриян. — Как скажешь, волхве. Под твоей рукой ходим, по твоей воле живём.