— Ну, тогда я вас просто спрашивать не буду, — я равнодушно пожал плечами. — И да, я знаю, что вы можете мне устроить. Показать и мать Кузьмы, и Варфоломеевскую ночь, и утро стрелецкой казни. Плевать. Унижать себя я никому не позволю.

— А о Юле ты подумал? — не хуже змеи зашипела Ольга Сергеевна. — Что будет с ней, когда ты наиграешься и бросишь? Она и так еле выкарабкалась в прошлый раз и второго просто не переживёт. В буквальном смысле слова!

— А кто сказал, что я её брошу? — я удивлённо выпучил глаза.

— Потому что ты её не любишь, — припечатала Обрескова. — И не спорь. Чтобы ты ниговорил, эмпата не обманешь. Ты же знаешь, какой дар у нашего Дома.

— Вы будете смеяться, но нет, — я покачал головой. — Никогда не интересовался. Юлия не говорила, да и я не спрашивал.

— Удивительная наивность, — презрительно скривилась женщина. — Сразу видно недостаток образования. И это ещё один минус.

— Да хоть десять, — я пожал плечами. — Это ни на что не влияет. Ваше мнение меня, конечно, интересует, но скорее в плане комфорта самой Юлии.

— Комфорта, говоришь, — зло прищурилась Ольга Сергеевна. — Да что ты о ней вообще знаешь? Например, что случилось с её группой.

— Попали в плен к сильному духу, удалось выбраться только ей, — я припомнил старый разговор. — Жених у неё там погиб.

— А каким образом, знаешь? — не собиралась отступать женщина. — Тогда я тебе расскажу. Это был не дух, а демон. Слабый по их меркам, но ребята по сравнению с ним были всё равно что мухи. Он мог бы с лёгкостью убить их всех, вот только проблема в том, что питалась эта тварь эмоциями. И Юля для него была всё равно что эскимо в жаркий день. Он на её глазах пытал и мучил её друзей, заставляя мою девочку переживать это вместе с ними, а сам жрал. А последним был Костя, её жених. И на нём Юля сломалась. Просто перестала что-либо ощущать, перегорела. Стала роботом без эмоций и чувств. И лишь недавно в ней начало что-то просыпаться. Так что, если ты сейчас растопчешь эти робкие ростки…

— Эту тварь, демона, убили? — я едва дышал от лютой ярости, захлестнувшей меня с головой. — Да или нет?!

— Убили, — даже немного отодвинулась от меня Ольга Сергеевна, — успокойся, пока вся округа от твоей злости с ума не сошла!

— Жаль, — я усилием воли загнал зверобога назад в глубину души вместе с яростью. — Хотел бы я сам уничтожить эту тварь. Разорвать её душу голыми руками. Ненавижу! А насчёт Юли скажу только одно, теперь она под моей защитой. Любовь, морковь, плевать! Она моя! Отдавать я её никому не собираюсь и бросать тоже. Нет любви, значит, будет забота. Как по мне, это гораздо важнее. Ценить, беречь, заботиться. Для меня это и есть любовь.