За всё время в Греции мы от них не видели никакой помощи, зато эти уроды регулярно давали интервью и какие-то прогнозы. Пытались и нас к этому делу привлечь, давя авторитетом, но были посланы мной на хрен, а то и дальше. С обещанием следующему, кто попытается на нас пиариться оторвать что-нибудь ненужное. Грубо, но по-другому они не понимали. Правда, мне пообещали кучу проблем дома, но, как сказал Гриша, задолбаются пыль глотать. Это раньше я был никто и звать никак, а теперь глава владетельного Дома, пусть даже в нём состоял один человек. А это совершенно другая ситуация, даже арестовать просто так меня уже не могли. Отечественное сообщество одарённых могло меня любить, могло не любить, могло презирать, но однозначно выступило бы на моей стороне в случае конфликта с государством. Просто потому что сегодня меня — а завтра их.
Не то чтобы я хотел обострять конфликт, но попытки не просто примазаться, а выставить себя единственным фактором, почему мы победили в прошлых этапах уже бесил. И это при том, что до начала Игр вся это братия дружно от нас отмазывалась, мол, это решение сообщества владетельных Домов, и они вообще не имеют отношения к тому позору, что тут развернётся. Лично они этих бездарей бы даже на порог не пустили, но приходится слушаться приказов сверху. А стоило лишь нам победить, тут же оказалось, что они всегда знали, что из нас будет толк, и каждый лично рекомендовал направить нас на Игры. И главное, всё это подавалось без какого-либо стыда, а когда их тыкали мордой в предыдущие интервью, тут же всё отрицали, на голубом глазу, мол, такого быть просто не могло никогда.
— Итак, молодой человек, крутите барабан! — чиновник отошёл, давая мне место. — Не терпится узнать, кто же будет противником вашей команды.
В отличие от китайца, я выпендриваться не стал. Просто качнул рукой тяжёлое колесо, заставляя его сделать несколько оборотов. Прекрасно смазанные подшипники беззвучно провернули его на валу, барабан ещё немного качнулся и замер. А в следующую секунду раздался дружный вздох, и корреспонденты, снимающие происходящее в прямом эфире, вдруг что-то заорали в микрофоны. Что именно, понять было невозможно, такой начался гомон, но я и сам догадался, стоило посмотреть на то место, где остановилась стрелка.
Этот сектор был гораздо меньше остальных, и на нём не имелось рисунка. Да и цвет выделялся. Если большинство представляло собой солянку от жёлтого до красного разной интенсивности, то этот сиял чистым золотом. И сдаётся мне, ничего хорошего от такого ждать не стоило.