— Это было тогда! — зло оборвал меня царь. — А сейчас, когда богов изгнали, у меня есть шанс…

— Что тебя убьют в течение первых суток, как ты выберешься отсюда, — снова перебил его я. — Потому что, может, ты и не заметил, но ты труп. У тебя не бьётся сердце, ты не дышишь и вообще человека только видом напоминаешь. На твоём месте я бы просил принести тебе воды из Леты, чтобы забыть старую жизнь и начать всё заново.

— Так давай поменяемся! — Сизиф кинулся ко мне, но отлетел от удара копытом в грудь. — Как ты мог, Астерион?! Ты предал меня!

— Я тебя спас, — невозмутимо пожал плечами бык. — Если ты считаешь, что можешь справиться с человеком, убившим дракайну, искупавшемся в Стиксе и пившим с великим лоа, то можешь попробовать. Но на твоём месте я бы не стал. Меня, кстати, он тоже победил.

— Предатель! — царь пылал ненавистью, но нападать не спешил. — Ты…

— Я не мог тебя предать, потому что давно не считаю тебя другом, — отрезал Минотавр. — Ровно с того момента, как ты обманул меня, сказав, что хочешь попросить пощады у Аида, а когда я разрубил цепи, попытался сбежать, и тебя поймал Цербер. Я не стал бы подходить к твоей горе, если бы Тор не попросил. Но думаю, что знакомство можно считать состоявшимся, и нам пора идти дальше.

— Согласен, — я кивнул, вставая. — Наверно, я слишком многого ждал. И чтобы ты знал, Сизиф, я тебя не осуждаю за попытку сбежать. Тысячи лет монотонной и бесполезной работы любого сведут с ума. И я даже был готов попросить Аида за тебя, если получится, потому что никто не должен страдать вечно. Но ты сам не хочешь выпить воды из Леты, я ведь тебе уже предлагал.

— Я тысячи лет страдал не для того, чтобы всё забыть!!! — ненависть во взгляде царя, казалось, могла обжигать. — Астерион! Ты предатель! Будь ты проклят во все времена! Чтобы кости твои сгнили, чтобы душе пришлось страдать ещё больше, чем мне! Твоя мать-шлюха легла под быка, а ты…

— Переходить на личности нехорошо, — я несколько раз пнул отлетевшего царя, не особо выбирая, куда попасть. — А тем более нельзя осуждать детей за грехи родителей. Ты, сволочь, должен это лучше всех знать и всё равно открыл свой поганый рот. Но я не Аид, я не буду играть в психологию. А вот переломать все кости могу.

— Оставь его, Тор, — положил мне руку на плечо Минотавр. — Сизиф прав, и твои побои ничего не изменят.

— Так, давай тоже завязывай, — я поморщился. — Мне казалось, что ты уже поборол свои комплексы. Родителей не выбирают.

— Это так, — кивнул Астерион, не убирая руку. — Но это не отменяет того, что он прав.