картиной было не так. Хмурясь, я рассматривала полотно. Наконец-то поняв, что напрягало, тихо рассмеялась. Висела она чуть криво. Подойдя, я поправила угол рамы, а после, сама не знаю зачем, приподняла картину. Увидев за ней дверцу сейфа, удивленно присвистнула. Нормальный ход. Интересно, что в нем? Золото-брильянты? Сидящий на плече ушастик внезапно сообщил: «Код сейфа: семнадцать, три, двадцать девять». «Стесняюсь спросить, откуда знаешь?» «Его сегодня открывали, вижу остаточный тепловой след», — невозмутимо ответил этот потенциальный домушник. «Талантов у тебя тьма-тьмущая», — сообщила я иронично, тыкая пальцем по кнопкам. «Это естественно, — с пафосом заявил тушканчик. — Я же высшая сущность». Еще и очень скромный. Я усмехнулась. Услышав тихий щелчок, потянула на себя дверцу и не сдержала огорчённого вздоха. На верхней полке сейфа лежала одинокая чёрная тетрадка, а на нижней — тонюсенькая стопка купюр. Вот, собственно, и всё. — Не густо, — с досадой пробормотала я себе под нос. «Надеялась, что боярыня оставит тебе драгоценности?» — в голосе высшей сущности сквозило удивление. Я неопределённо пожала плечами. Захлопнув сейф, повесила картину ровно и вместе со своим уловом переместилась за стол. Локоть зацепился за сапог. Тот с глухим стуком шлёпнулся на пол. Спрыгнув на стол, зверёк уселся напротив меня, добродушно бросил: «Неуклюжая». Легонько щёлкнув его по огромному уху, я глянула на обувь, валяющуюся на полу. Скривившись, как от лимона, нагнулась, поставила конкретно надоевший сапог у ножки стола. Подтянув к себе деньги поближе, тщательно пересчитала купюры, сложила их аккуратной стопочкой. Расщедрилась матушка. Целую тысячу рублей наличными выделила. Что в тетрадке? Открыв твёрдую обложку, прочла записи на первой странице, затем на второй, третьей. Наблюдавший за мной Або поставил гигантские уши торчком, с любопытством спросил: «Что там?» Думая о своём, я задумчиво ответила: — Пароли, явки. «Не понял», — зверёк смотрел на меня с недоумением. — Телефоны, должности, фамилии, адреса. Похоже, здесь контакты нужных мне людей. Теперь даже знаю, как зовут управляющего родовым бизнесом, — я кривовато усмехнулась. «И что тебя расстроило?» — тушканчик приблизился. — Продуманность боярыни Апраксиной, — хмурясь, я откинулась на спинку кресла, пояснила: — Формально её упрекнуть не в чем. Даже уехав в никуда, о дочери напоследок позаботилась: в укромном месте оставила необходимую информацию, наличные на мелкие расходы. А коль дочь всем этим не воспользуется, не