— Голова похожа на кашу, тело вот-вот рассыплется, без чужой помощи ты подохнешь, но просишь пощадить? Насколько жалкой нужно…
— Не меня… пощади детей и… Маавир… без нее они не выживут. Никто из них не видел… только те, кто были здесь… зна… ют… что ты — Варда…
Речь куколке давалась с трудом, это слегка нервировало, потому как с ускоренным в три раза восприятием даже обычная беседа тянулась словно задница болебоязненной девушки, так и хотелось протолкнуть, ускорить события.
— Только ли в знании моей принадлежности к Варда причина произошедших здесь убийств?… Я не могу позволить жить тем, кто может растрепать Бледным королям, однако… Вы сожрать меня пытались. Всем гребаным ульем. Я же не слишком быстро говорю?
Бабочка могла бы покачать головой… хотя нет, не могла бы.
— Тогда ты ничем не отличаешься от них… тех, за кем пришел сюда….
Энергия вокруг Рагне сгустилась настолько, что даже воздух не проникал в область давления.
— Следи за словами… иначе быстрой смерти ни тебе, ни твоему улью не видать…
На разъярившегося короля смотрели безучастным взглядом, королева прекрасно понимала, какой конец ее ждет.
— Ты спрашивал, почему мы — способные… добиться могущества и без Империи… монархов, имеющие не самые… благоприятные отношения с ними, здесь… Наш мир… порабощен… Я — последняя королева, а мои сестры — единственные высшие мастера… выжившие в битве и сбежавшие сюда вместе с остатками улья… Если убьешь и детей положишь конец расе куколок… свободных куколок… Кто остался в родном мире, не отличаются от безвольных рабов, таких же, как те, в кого Эстианару превращали захваченных Варда…
Гнев Рагне немного схлынул, однако не исчез полностью, потому как Голлар продолжал действовать, хоть и отдавал большую часть безумия на поддержание Менатуум.
— Кто?
Дыхание бабочки становилось прерывистым, и все более тяжелым, оставалось недолго.
— Мастера разума… Они зовут себя Эскрет Некарус…
На мгновение в черных глазах мелькнул зеленый свет, но не радужки, а ментальной энергии, которая позволяла разглядеть, врет ли собеседник. Бабочка говорила правду, или же явила превосходную актерскую игру уровня самовнушения, хотя на пороге смерти обмануть мастера разума весьма непросто.
— Оставлю в живых троих. Лживую суку Маавир и двоих детишек.
В угасающем взгляде виднелось отчаяние.
— Моя дочь не лгунья… Все, что она рассказала об Империи монархов — правда, не оскорбляй ее… Но вот ты… чем отличишься от Бледных королей?..
Рагне не ответил, лишь сжал тонкую шею, ускоряя гибель куколки.
— Ильмеса…кхха…
Слово, вырвавшееся из сдавленного горла, заставило чуть ослабить хватку.