Впрочем, на самого англичанина эта яростная тирада не произвела ни малейшего впечатления. Он равнодушно пожал плечами, невозмутимо достал еще один листок бумаги и такими же крупными буквами вывел на нем слово «Китаец».

— Чего он там опять написал? — недовольно спросил казах, озираясь в поиске тех, кто мог бы побыть для него переводчиком.

— «Китаец», — сказал один из боксеров.

— Вот придурок! — выругался Тамерлан. — Слышь, ты, грейт британ! Тебя опять в первый класс бы отправить не мешало. Я вообще-то казах! А ты… ты… — казах на мгновение задумался, как бы побольнее оскорбить чернокожего оппонента, и наконец выдал: — Ты — трубочист! Миха, переведи ему!

Вот как, значит. Когда ему что-то надо, я уже и «Миха», и вообще лучший друг. Ну да ладно, сейчас не до внутренних разборок. Переводить что-то подобное англичанину означало, по сути, развязать международный скандал. И мало того — вместо подготовки к соревнованиям начались бы «закулисные» скандалы и взаимные подлянки, и во что в результате превратился бы чемпионат, оставалось только гадать. Поэтому я решил схитрить и проявить свои дипломатические способности, чтобы разрулить ситуацию с наименьшими потерями для обеих сторон.

— Билли, — как можно спокойнее произнес я, обращаясь к чернокожему англичанину, — если хочешь поспорить с нашим товарищем, давай-ка приходи в зал для тренировок. А еще лучше — вообще дождись того момента на чемпионате, когда встретишься с ним на ринге. Вот там-то, в честном спарринге, и выясните между собой все возникшие недоразумения.

— Я не Билли, я Джон! — возмущенно крикнул англичанин.

— Хорошо, — согласно кивнул я, — Джонни, приходи в зал. В зале все вместе и выясним, кто чего стоит. А здесь почем зря провоцировать пацанов незачем. Тем более что шутки ваши мы все равно не понимаем — мы с вами по-разному воспитаны.

— Хм? — заинтересовался Джонни. — Что ты такое сейчас имеешь в виду?

— Я имею в виду, — с достоинством произнес я, — что вот эти ваши, как бы это сказать… — я на секунду задумался, подбирая нужное слово, — словесные ритуалы, которыми вы друг друга распаляете перед боем, у нас не приняты. У нас, если соперник — ну или вообще кто угодно — начинает позволять себе такие реплики, это значит, что он хочет другого человека оскорбить. А таких намерений у нас не прощают, сам понимаешь. У вас, наверное, тоже.

— Да ты чего, парень, — рассмеялся англичанин. — Это же всего лишь шоу, спорт! Расслабься!

— В том-то и дело, — не принял я его игривого тона, — что для вас это шоу, а у нас все воспринимается всерьез.