— Куда? — снова не поняла продавщица. — Зачем?
— Как зачем? — удивился я. — Мы же договорились, что вернем вам вещи, а вы заберете свое заявление. Мы как раз направляемся в полицию. Попросите коллегу подменить вас в случае необходимости и пойдемте!
Видимо, с этой немкой давно никто не разговаривал в таком тоне, не терпящем возражений. Потому что она охотно соглашалась на все, что я ей предлагал и, кажется, даже не пыталась вникнуть в суть происходящего, воспринимая все как должное. «Ну и хорошо», — подумал я. «Нам же лучше».
— Миша, ты что, решил сюда местных жителей подтянуть, чтобы они поагитировали за советских боксеров? — невесело пошутил Григорий Семенович, увидев всю нашу компанию в коридоре участка, где сам он нервно прохаживался перед дверью кабинета. — Так этот номер не пройдет. Воров тут не любят. А в том, что вещи украли наши пацаны, их, похоже, не переубедить.
— А мы все-таки попробуем, — парировал я. — В каком кабинете находятся наши?
Решительно распахнув дверь, на которую указал Григорий Семенович, я увидел наших боксеров во главе с Сеней, которые с обреченным видом смотрели на полицейского. Тот же, в свою очередь, что-то монотонно зачитывал им с инструкции по-немецки, делая паузы для того, чтобы переводчик успел донести до них смысл прочитанного. Увидев нас, он поднял голову и спросил:
— В чем дело?
— Дело в том, что мы раскрыли для вас преступление, — бодро отчеканил я и ткнул локтем Ульриха: — Ну давай, старший брат. Твой выход!
Ульрих помялся и, сделав шаг вперед, негромко произнес:
— Это я ограбил тот магазин и вынес оттуда спортивную одежду.
Глава 6
Выпученные от изумления глаза всех присутствовавших надо было видеть. Переводчик, боксеры, Григорий Семенович — все уставились на Ульриха с таким выражением лица, как будто он объявил, что сейчас мы все полетим на Марс. Особенно растерянными выглядели полицейские, чья версия с ограблением магазина советскими спортсменами на их же глазах рассыпалась в прах.
Григорий Семенович, который изначально взял на себя роль дипломата, старающегося уладить конфликт, тоже молчал, застыв с открытым ртом, как рыба на берегу. Хотя, в принципе, сейчас был именно его выход: раз уж настоящий преступник не просто обнаружился, но и сам явился с повинной, то прежних подозреваемых необходимо было отпускать. Но, похоже, в данной ситуации он, потрясенный всеми событиями последних часов, тоже не был способен произнести что-то осмысленное. Пришлось мне снова брать решение проблемы на себя.
— Господа полицейские, — заговорил я, показывая глазами переводчику, чтобы он тут же переводил мою речь на немецкий. — Мы только что побывали в магазине, в котором произошла эта ужасная кража. Вот рядом с нами — та самая продавщица, которая написала заявление о случившемся. Она может подтвердить, что мы договорились о мирном разрешении конфликта, и готова свое заявление отозвать. Фрау, подтвердите, пожалуйста, — обратился я к ней.