Никто меня не хватится и на помощь не придёт. Для друзей и жены, я уехал надолго, и они ещё не скоро меня хватятся. Рассчитывать на то, что Жорка потеряет меня и нового геолога не приходится, эти орлы наверняка придумают, что ответить на запрос по рации, он на нашей волне плотно сидят. Они же и сообщили Жорке о том, что новый участник экспедиции ждет доставки в Каменногорске. Я даже ту падлу, которая дезинформировала начальника партии лично знаю, радист сидит прямо передо мной.

Мы остановились на обед. Надо перекусить и оправица. Я тяну время, поэтому сам предложил перерыв Ивану. Он тоже не против.

Из еды у нас только консервы, и сухари, которые в своих рюкзаках принесли камуфляжные. Мне досталась банка кильки в томате, открытая Иваном, а вот ем я руками, вилки и ложки мне не положено. Едой распоряжается радист, который сидит на корме, он и поел первым, а затем, взяв меня на прицел автомата, передал рюкзак с едой Ивану, и теперь едим уже мы втроем.

— Долго ещё до твоего острова? — Иван опять превратился в буку, сидит хмурый, жрет сайру.

— Ещё далеко, через три часа станем на ночевку, а завтра к обеду должны быть на месте — я отвечаю нейтрально, мне его злить сейчас нельзя, только в себя от побоев стал приходить.

— Как ты в этом гадюшнике ориентируешься? Тут же всё одинаковое. Куда не глянь, одна грязь и камыш.

— Привык. Я тут часто мотаюсь, вроде и одинаковое всё, но приметы есть, по которым ориентироваться можно. Ну а когда начинал, по компасу ориентировался.

— Нахрена тебе это болото? Тут же ловить нечего, конечно кроме неприятностей — Ванька весело ржёт. Ну да, шутка очень смешная, только мне не до смеха, но я вежливо улыбаюсь в ответ. Ничего, я тоже посмеюсь, когда тебе не смешно будет.

— Через болото самый близкий путь на мой охотничий участок, в обход на несколько дней дольше получается, вот я и заморочился с этой лодкой. Это уже третий вариант. Первый совсем никудышный был, вторую лодку об вертолет разбил, вот теперь себе эту сделал — поддержал я разговор. Пусть издевается, я сейчас пока всё стерплю. Я белый и пушистый, всего боюсь, и зла не замышляю, пугай меня ещё Ваня, а я сделаю вид, что боюсь. Хотя, чего самому себе то врать, боюсь взаправду, до дрожи в коленка, но не за себя, а за Аленку и мужиков, которым не посчастливилось стать моими друзьями. А вот за себя я спокоен, приходилось уже умирать, дело привычное, никаких чувств кроме лютой злобы не испытываю.

Поев мы продолжили путь. Скучно и однообразно. Идём на предельно маленькой скорости, до островков уже не далеко, а солнце и не думает садится, нужно тянуть время.