— Стремительный гаденыш, ек-макарек, — констатировал Егор Михайлович и посмотрел на труп Безопасника. — Жаль парня.

Савельев не отрываясь глядел на Кристофа, и что-то в увиденном казалось ему неправильным.

Крови не было. Под Безопасником натекла уже целая лужа, а там — ни капли.

— Не знаю, что это было, — сказал Савельев. — Но я не уверен, что оно мертво.

— Сейчас поправим, — сказал Егор Михайлович.

Он сделал шаг вперед, вскинул "маузер", тщательно прицелился и загнал две пули Кристофу в голову. А потом еще две.

Контрольный и еще один контрольный.

Им по-прежнему нужно было добраться до "мерседеса", и Савельев принялся обходить Кристофа по широкой дуге.

— Думаю, он уже достаточно мертв, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович, поворачиваясь к трупу спиной.

И это было последние его слова.

Рука Кристофа вдруг дернулась и ринулась к нему, делаясь все длиннее и тоньше, как будто бы это была уже вовсе не рука, а щупальце не описанного ни в одном бестиарии монстра, и на конце этого щупальца вдруг вырос шип, который пробил шею Егора Михайловича, едва не оторвав ему голову.

Савельев обернулся.

Егор Михайлович уже падал, а Кристоф уже вставал, и щупальце сокращалось в длине и приобретало в толщине снова превращаясь в руку с кинжалом, а на самом Кристофе не было ни царапины, и даже одежда его выглядела целой.

Савельев выстрелил.

Он уже понимал, что это бесполезно, что он столкнулся с сущностью иного порядка, и даже если бы его дробовик выдавал десятикратный урон, победить в этом бою он все равно не сможет, но просто стоять и смотреть и ждать смерти было не в правилах полковника Савельева.

Он выстрелил трижды, и дважды попал, а потом Кристоф размазался в воздухе, ускоряясь, словно никакие законы физики ему и не писаны, и Савельев обнаружил, что тонкое чёрное щупальце, прочное, как стальной канат, обвило его дробовик и выхватило у него из рук.

— К хренам, — сказал Савельев, дергая из кобуры пистолет.

Второе щупальце пробило ему грудь, из раны хлынула кровь.

Кристоф стоял и улыбался, и разрывы от выстрелов на его теле затягивались на глазах, а потом откуда-то из района его груди выросло третье щупальце, и медленно направилось к умирающему Савельеву, уже во время движения формируя шип.

— Ненавижу, сука, осьминогов, — сказал Савельев.

Щупальце ударило его в левый глаз, пробило голову насквозь, и больше Савельев уже ничего не сказал.

Закончив дела на подземной стоянке, Кристоф сверился со списком. К этому моменту ему удалось вычеркнуть большую часть имен, осталось лишь несколько человек. Что ж, ими он и займется.