солнечных батарейках. Ждать долго не пришлось — вскоре на лестнице, ведущей в подвальный этаж, появилось свечение. А потом и хозяин поднялся с подсвечником в руках, в котором горели пять свечей. — Это не пробки, — сообщил Жданов. — Света нет во всем районе. Наверное, авария… Он поставил подсвечник в центр стола. И атмосфера из обыденной (хоть она такой и не была) превратилась в романтичную. Накрытый к ужину стол, мужчина и женщина за столом, зажженные свечи… И ничего, что оба они в простой домашней одежде, а не в вечерних нарядах. Все равно, обстановка напоминала романтический ужин во время свидания. Не хватало только музыки и вина… — Не хочешь выпить? — словно прочитал Жданов ее мысли. — У меня есть красное марочное вино. Итальянское или французское… не помню уже. — Можно и выпить… наверное, — улыбнулась Стелла. Да что же с ней такое! Ведь она хочет, чтобы этот ужин превратился в свидание. И не фиктивное, а настоящее. И Жданова она за каких-то несколько минут узнала лучше, чем за все время их знакомства. Казалось, что стены его дома нашептали ей всё про своего хозяина, стоило ей только переступить через порог. И это было так… волнительно-приятно, словами не передать! Жданов скрылся ненадолго, а вернулся с откупоренной бутылкой вина и двумя бокалами. — За перемены к лучшему! — поднял он свой бокал. Они чокнулись и выпили. Вино Стелле понравилось — немного терпкое, но в меру кислое. А потом они ели и разговаривали. В основном на общие темы, не касаясь ни работы, ни того, что случилось сегодня с Викторией… Опять по молчаливому обоюдному согласию они захотели одного и того же — чтобы ужин этот стал расслабляющим и успокаивающим, а не превратился в дебаты на злободневные темы. Плов оказался очень вкусным, как и салат. А сыра Стелла попробовала все имеющиеся сорта и к концу ужина чувствовала себя изрядно отяжелевшей. И она не могла насмотреться на Жданова, отчетливо осознавая, как все сильнее ей нравится этот мужчина с каждой секундой. Временами она ловила на себе его взгляды, в которых читала отражение собственных мыслей. Их взаимное притяжение росло, и только это немного пугало Стеллу. Ведь совсем не к этому она стремилась.

Глава 21

Глава 21

Вика распахнула глаза и поняла, что находится в белоснежном царстве. Значит ли это, что она в раю? Вряд ли, потому что в раю не воняет антисептиками. И кислородную маску жители рая вряд ли носят. А еще там не пикает монотонно аппарат, считывающий пульс, давление… что еще он там делает? Боже! Да она же в больнице! Да еще и в реанимации, судя по виду этой стерильной палаты. Первым делом Вика стянула с себя маску и села в кровати. От руки тянулся тонкий шнур капельницы. Выдернуть иглу она не рискнула. Да и не позволили бы ей — в палату вошла медсестра, а за ней и врач — здоровенный такой усатый мужик. — Проснулась, спящая красавица? — громыхнул голос врача, больно ударяя по барабанным перепонкам. Вика поморщилась. Голова и без того трещала и кружилась. Зачем так орать-то? — Голова бо-бо? — понимающе усмехнулся врач. — Ничего удивительного — после такой дозы успокоительных… Что ж вы, голубушка, так сильно перенервничали, что ли, что решили выпить целую горсть таблеток, которые даже по одной нужно принимать с осторожностью? Или же вы не сами?.. — пристально посмотрел на нее врач. Он так много и громко говорил, что Вика и слова не могла вставить. К тому же, мысли пока еще путались. События вчерашнего (она надеялась, что спала не слишком долго, и времени прошло не много) медленно восстанавливались в памяти. Ну да… она, должно быть, переборщила с таблетками. Сначала хотела выпить парочку, а потом решила удвоить дозу. Ну а вдруг с парочки она бы не выглядела убедительно. Удвоила, называется. Ну не дура ли! Загремела в больницу. Опозорила себя на весь белый свет. А Стас?.. — Я сама… Господь! — схватилась Вика за голову. Ведь Стас точно видел ее такой — она все рассчитала по времени. — Я не хотела… — Ну это уже радует. И все же, с психотерапевтом нашей больницы вам пообщаться придется, голубушка. Чтобы впредь не повадно было… Врач осмотрел ее, дал заключение, что все с ней в порядке и на поправку она пойдет очень быстро. Но два дня обещал ее не выписывать, чтобы понаблюдать за динамикой выздоровления. Еще через час Вику из реанимации перевели в двухместную палату. И почти сразу же примчался Малиновский. — Дим, прости… — выглядел он таким взволнованным, бледным и измученным, что Вике стало почти смертельно стыдно. — Я дура… — Еще какая! — с радостной улыбкой поддакнул он. — Если бы я только знал, что ты задумала… — То что? Не позволил бы? — улыбнулась и Вика. Не известно почему, но видеть его она была рада. А еще тепло становилось от мысли, что волнуется он так сильно