и теперь каждый день спрашивала, что такое приготовить им завтра на ужин. Вот и вчера Стелла заказала ей мясо по-французски и какой-нибудь не самый традиционный салат. Стелла отвлеклась от воспоминаний, и взгляд ее упал на кольцо, которое на днях преподнес ей Жданов, так сказать, по случаю помолвки. Изумительное кольцо! Оно сразу же покорило Стеллу, хоть никогда и не считала себя любительницей ювелирных украшений. Но это кольцо… оно было ужасно милым, хоть и бешено дорогим. — Оно очень красивое! — вздохнула рядом сотрудница пиар-отдела. — Хотела бы я, чтобы и мне когда-нибудь такое подарили, — добавила она с нотками зависти в голосе. А Стелла и не хотела, и не ждала, а получила вот такой подарок. Она даже не знала, честно ли будет потом оставить себе это кольцо. Возможно, когда всё закончится, она вернет его хозяину. Пусть подарит его той, кого на самом деле полюбит. На этом месте размышлений Стелла испытала уже хорошо знакомую грусть и сразу же отогнала ненужные мысли. Одно хорошее дело она, все же, сделала. У Малиновского с Викой отношения развивались даже не быстро, а стремительно. А главное, что оба они выглядели очень счастливыми и дико влюбленными. Радовалась за них не только Стелла, а и весь коллектив компании. Да и Вика, испытав настоящую любовь, изменилась к лучшему. Ну а Малиновский и вовсе готов был целыми днями рассыпаться перед Стеллой в любезностях и предугадывать каждое ее желание. Она даже стала опасаться новой ревности Виктории. — Готова? — заглянул в кабинет Жданов. Стелла ждала его, ведь время уже перевалило за три часа, а это значит, что совсем скоро их распишут. — Готова! — отозвалась она и встала. Взгляды всех сотрудников отдела были прикованы к ней, когда шла к Стасу. Он стоял в дверях, смотрел на нее и улыбался. Красивый, добрый, умный и… родной. Стелла даже замерла, когда поняла, что из всех мужчин на всём белом свете Стас самый лучший. Что никогда больше она не встретит такого. Что, кажется, она влюбилась в него, в чем именно сейчас себе честно и призналась. И все эти грусть, меланхолия и томление были вызваны именно любовью к Стасу, которую она отказывалась замечать. Но что дает ей это открытие? Да ничего. И лишь грусть ее станет гораздо длиннее — во всю оставшуюся жизнь. Заставить кого-то полюбить себе ведь невозможно, а именно это Стелле вдруг и захотелось сделать со Стасом. Хватит с него одной Виктории… — Пошли? — приблизилась она к Жданову. И он вдруг взял ее за руку и так вывел из кабинета. А потом все так же за руку с ним