— Всё нормально, — заверил её я. — Мы просто поговорим. Пойдём, чего замер? — это уже предназначалось Ворону.

Видимо, я что-то нарушил в его планах своим крайне спокойным поведением. Он опустил пистолет и, бормоча что-то себе под нос, поплёлся за мной на улицу. Далеко уходить не стали и уселись на скамейку прямо под окнами. Я достал портсигар, в котором уже ровными рядами лежали самокрутки. Сунул одну себе в губы и протянул Ворону. Тот молча отказался, и я прикурил свою. Пару раз затянулся, выдохнул густой дым и посмотрел на собеседника.

— Извини, — произнёс я. — Но ты сам меня вынудил.

— Это не повод…

— Ты так не понял, за что? — перебил его я.

— В смысле? — Он посмотрел мне в глаза, и на его лице снова отразился пылающий внутри гнев и обида. — Ты пустил мне пулю в голову и бросил там, на обочине, как ненужный хлам!

— Всё так, — кивнул я и снова затянулся. — Но с чего вдруг я так поступил?

— Может, потому что ты псих?

— Ну… — Я покрутил пальцами в воздухе. — Это, конечно, многое объясняет, но не всё.

— Это было подло.

— Согласен, я немного перегнул, — кивнул я. — И за это я уже извинился. Хотя делаю такое крайне редко, практически никогда. Стэп немного рассказал о тебе и просил меня проявить лояльность. Поэтому мы сейчас сидим здесь и пытаемся найти точки соприкосновения. В любом другом случае ты бы сейчас выхаркивал серебряные пули.

— Я тебя не боюсь.

— Боишься, — покачал головой я. — А ещё уважаешь моё дело. Так что убери уже ствол, он тебе не поможет.

— Так, может, объяснишь тогда, за что ты продырявил мне башку?

— За подрыв дисциплины в отряде, — спокойно ответил я. — Мне глубоко насрать, что ты обо мне думаешь и как относишься. Но если мы собираемся провернуть то, о чём вы меня просите, командовать операцией буду я. А это значит лишь одно: моё слово — закон. Приказы не обсуждаются и не оспариваются. Если я сказал, что эти сердца мы оставляем себе, значит, так и будет.

— Но есть правила…

— Повторяю ещё раз, — с нажимом произнёс я. — В моём отряде действуют только мои правила. И говорю это в последний раз. Если тебя это не устраивает, можешь заниматься своими делами и идти на все четыре стороны. Поверь, я лучше тебя знаю, как нужно охотиться на выродков, и что мне для этого нужно. Вы не настолько неуязвимы, какими себя считаете.

— Ладно.

— Что ладно?

— Хорошо, твоё слово — закон. Я больше не стану лезть со своими советами.

— А вот это зря, — усмехнулся я. — Советы никогда не бывают лишними. Я просто оставляю за собой право принимать окончательное решение, вот и всё. А то, что ты устроил в машине, называется бунт. Ты не просто оспорил моё право быть командиром, но ещё и назвал меня преступником, в открытую назначив меня в свои шестёрки. Такое я тебе с рук спустить не мог.