Метод устрашения, как писал Ермолов, принес при продолжении экспедиции нужные результаты: «Вообще, чеченцы защищались без упорности, и ни в одной из деревень не было жен и детей, имущество также было вывезено. Пример Дадан-юрта распространил повсюду ужас». Так что генерал сделал следующий вывод: «Одни частые перемены наказания народ сей могут держать в некотором обуздании, и лишь прекратилась боязнь взыскания, наклонность к своевольству порождает злодейские замыслы».

Однако в результате карательных акций налеты и грабежи прекращались лишь на время, а затем возобновлялись с новой силой. Ермолов в воспоминаниях писал, что сам чудом не попал в плен к чеченцам, поджидавшим его на дороге, и спас его только густой туман. Несмотря на все это, генерал так и не понял, что воевал совершенно не с тем противником. Наводя ужас на чеченцев, убивая их и разоряя их аулы, он только укреплял их главную силу — их родовой строй. Столетия жизни в тяжелых условиях и постоянных стычках с враждебным окружением сформировали характер чеченцев и способ борьбы со всеми напастями — объединившись всем своим родом.

«Чтобы дать объяснение фамильному инстинкту, — писал не раз бывавший в XIX веке в Чечне и близко знакомый с чеченцами этнограф Нану Семенов, — я скажу, что такое фамилия у занимающего нас племени. Фамилия, или родовой союз, — это орден, в котором каждый член без клятв и договоров, беззаветно служит интересам целого, не задумываясь жертвовать для них в случае надобности всеми личными интересами. Чеченец, не имеющий фамилии, считает себя ничтожеством; чеченец фамильный, когда находится вне своей фамилии, чувствует себя жалким и беспомощным; но тот же чеченец, находясь внутри ее, видит себя в крепости, охраняемой многочисленным и единодушными гарнизоном, и сознание силы крепости делает его самоуверенным, гордым, своевольным и дерзким до нахальства. Это было прежде, существует и теперь, несмотря на то что в настоящее время каждая фамилия разбита между сотнями аулов и десятком так называемых обществ. Аул в глазах чеченца случайная ассоциация, соединившаяся для целей экономических, в которую он попал по воле судьбы и предков; общество — собрание сильных ассоциаций, имеющее или имевшее прежде кроме экономических, пожалуй, и политические цели в отношении соседних обществ и народов. Но общественный организм, с которым чеченец должен сообразовать не только поступки свои, но и побуждения, — это фамилия, род, к которому он принадлежит… Все члены одной фамилии за каждого, и каждый за всех; свои всегда правы, чужие всегда виноваты; против чужих ничто не преступно, а если поступок против чужого полезен и выгоден для фамилии, то он всегда похвален; член своею рода, где бы он ни находился и кто бы он ни был по своим личным качествам, всегда брат и всегда имеет право на помощь и на жертвы».