С пробуксовкой ушли легковые автомобили на которых прибыла банда и также ушла фура.

Я кричал напарнику — номера номера. В ответ услышал всё в порядке я номера записал. И тут подлетела наша группа поддержки и задержала тех кто ещё был живой.

Все трое по кому я стрелял остались в живых. Только наш оборотень умер практически сразу.

Нас с увезли в местный отдел. скорее это был кабинет участкового инспектора милиции. Там меня и первый раз допросили. Если Вы думаете, что местные правоохранители были в восторге то очень сильно ошибаетесь.

К моему напарнику вопросов не было. И молодой мой коллега с ходу мне испортил карму. По его мнению определить кто стрелял — раненные мною или совсем посторонние было невозможно. следователь прокуратуры мгновенно уцепился за эти показания и сразу же провел очную ставку со мной. Да и на очной ставке мой коллега меня загрузил по полной. Помповое ружье я взял по собственной инициативе и точно кто стрелял никто из нас не видел. И можно было задержать капитана — оборотня живым. восторг прокурорского следователя был неподдельным. Так оттуда и поехал я в ИВС в наручниках. Подозрение мне предъявили в том, что я умышленно убил человека и несколько подозрений в совершении служебных преступлений.

То, что от меня мгновенно отказались начальники было ожидаемо и понятно. Поведение молодого коллеги тут пусть всё остается на его совести. Может быть, и так что он именно так и думает.

Обвинение мне решили предъявлять в Москве. Уголовное дело передали в Москву.

Был ли я готов к такому развитию событий. Да был готов и не раскаивался в том, что пристрелил этого оборотня в милицейском мундире. На трассе погибло пятеро и пропало без вести восемь человек и вряд ли пропавших найдут в живых.

Вели меня в Москву не служебным автозаком просто погрузили в легковой автомобиль и поехали. Пока ехали я просто впервые за всё время командировки спал, не дергаясь и не вскакивая по первому шороху или подозрительному звуку. Проснулся уже когда подъезжали к Петровке.

Вот тут я впервые подумал, что не все, кто не русские — не имеют совести и чести.

Сначала меня двое русских конвоиров практически волоком отволокли на этаж где и должен был происходить допрос и эти нехорошие люди пока волокли так сильно затянули наручники, что кровь перестала циркулировать и руки стали опухать и синеть.

Дальше произошла непонятная ситуация я был практически в ступоре от происходящего. С меня молча сняли наручники и предъявили к ознакомлению постановление о прекращении уголовного преследования.

И человек ознакомивший меня с постановлением о прекращении уголовного преследования предложил пройти с ним. возражать я не стал слишком быстро менялась моя судьба. То бесправный арестант то вот и освобождение.