После внесения нового задатка казначей удостоил меня новой встречи. Он уверил, что первая партия рабов будет собрана в ближайшее время. Я слушал его и кивал, размышляя над ещё одним делом.

Приведённый ко мне пленник выглядел непрезентабельно, но мне понравился его взгляд. Испанским он не владел, его французский был ужасен, а немецкого языка не знал уже я, так что, как бы ни было это на первый взгляд странно, изъяснялись мы на арабском.

— Извини, — рослый рыцарь, которого не согнул даже многолетний плен, развёл руками, — скажу честно, я не смогу внести за себя выкуп.

Он покосился на мою котту.

— Я мог бы солгать, но не брату во Христе.

— Ты брат ордена?

— Нет, что ты. Я приплыл в Святую Землю почти десять лет назад, чтобы совершить паломничество. Дела у Тевтонского ордена шли тогда не очень, Монфор, их замок, к тому времени уже пал. Так что я нанялся как обычный светский рыцарь. Попал в плен, а когда меня никто не выкупил и через несколько лет, то стал рабом. Несколько раз меня перепродавали, так я и оказался здесь. На слишком тяжелые работы меня всё же не ставили, так как местный эмир оказался жаден и надеялся, что кто-нибудь всё-таки однажды меня выкупит.

— А другие рыцари?

— Кроме меня никого не осталось. Местных выкупили родственники или «братья», а последние годы у мамлюков с христианами вообще был мир. Нет новых сражений — нет новых пленников. А новая война только началась, крупных сражений ещё не было. Так что и с новыми пленниками пока не густо. В здешних землях католики живут преимущественно в городах, и захватить кого-то во время обычного набега арабам почти невозможно.

— Другие воины?

— Есть, — рыцарь охотно кивнул, — у обычных жителей нет денег на выкуп, так что большинство так и остаётся рабами. Может быть, даже кого-то из оруженосцев или сержантов удастся найти. Большинство выкупили, конечно, но вряд ли всех.

Я кивнул, мысленно соглашаясь с его доводами. Да, в пажи берут преимущественно мальчиков из знатных семей. Это не секрет. Хотя, бывает, родители платят рыцарю деньги, чтобы он взял «на обучение» их сына. Это не одобряется, конечно, но и не запрещается. С годами паж становится оруженосцем, а у того уже есть шанс выбиться в рыцари. Порой случается, что странствующие рыцари берут себе в личные слуги вообще крестьянских детей. Шанс получить со временем золотые шпоры для них, конечно, иллюзорен, но они рады и такому. Опять же, чудеса иногда случаются.

— Мой род небогат, и не сможет вернуть тебе потраченные деньги, — со вздохом признался немец. — Но если ты меня выкупишь, Богоматерью клянусь, я отслужу. Поверь, я хороший воин. У меня на родине, на перекрёстке старинных дорог, есть священное место, где стоит древний жертвенник. Он предназначен для тех, кто желает вступить в поединок с незнакомцем. Тому, кто хочет испытать свои силы, надлежит подойти к камню и вознести над ним молитву к Господу о помощи, после чего ожидать человека, который дерзнёт принять брошенный вызов. Немало времени я провёл возле него, ожидая мужа, который решился бы вступить со мной в бой, но ни один так и не отважился на это2 .