Что до его убийцы, то капитул присудил его уплатить вергельд* родственникам погибшего, в размере двадцати коров или их стоимости, вернуть им карту, выпавшую с трупа, а также искупить свою вину перед Гавриилом, заняв место павшего, ибо он убил не просто чьего-то мужа, отца или брата, но воина Господа. Меня же обязали придумать способ вернуть выплаченный вергельд и вещи погибшего его семье, с рассказом о том, как он пал и где похоронен, если вернуть тело не удастся.
* вергельд — то же самое, что и славянское «вира» — денежный выкуп за убитого человека (мужа). Существовал не у всех народов западной Европы, но главному герою этот термин знаком. Возможно, посредством контактов с немецкими купцами и рыцарями.
(примечание автора)
Неизвестное существо, притворявшееся человеком, оказалось выходцем из Внешних миров, и состояло оно в «Крысоволках Тьёрна». Как и ещё четверо убитых, которых мы поначалу приняли за рыцарей-новичков из нашего мира. Это установили со слов нашей союзницы и подтвердили, изучая их вещи.
Последние прения происходили уже на фоне вернувшихся отрядов разведчиков, не обнаруживших ничего интересного. Так что задерживаться на месте и дальше смысла не было. Богиня-демон просто достала из воздуха нечто невидимое и воткнула прямо в снег. В этот момент я ощутил применение магии и увидел призрачное знамя альвов, напоминающее Маяк, поставленный Марией, но венчающее арку портала. Причём символы на знамени были другие. Не рыба, а разделённый круг, в одной половинке которого находилось схематичное изображение засохшего древа, а в другой — полумесяц. Демоница заметила, куда я всматриваюсь, и доброжелательно пояснила:
— Засохшее древо — символ смерти и отречения от прошлого. Полумесяц — знак Луны, символ магической силы, тайного знания и прозрения, а ещё — огня в ночи и удачи.
— Огня в ночи?
— Костёр, зажженный фонарь или свеча, маяк, путеводная звезда… любой огонь, помогающий найти дорогу во мраке ночи. Не отвлекайся. Путь открыт, следуйте за мной.
Глава 6. Подземелье альвов. Город
С этой стороны портала нас уже ждали. К оказавшейся на десятки шагов впереди меня «богине» немедленно шагнуло несколько силуэтов альвов, смазанных сумерками, и склонилось в низком поклоне. Меня невольно подтолкнул в спину шагнувший следом, и мы оба поспешили отойти в сторону.
В огромном зале царили сумерки, сгущающиеся в настоящую тьму в пространстве между редкими горящими факелами, установленными в держатели слишком высоко, чтобы их можно было менять без помощи лестницы. Потолка видно не было, и я с трудом удержался от ребяческого позыва гулко крикнуть, чтобы определить высоту и размеры зала по эху. Сам сумрак тоже казался живым. Он словно жадно пожирал свет, источаемый неестественно бледным пламенем, танцующим на фитилях. Даже звуки искажались и быстро глохли, порождая ощущение неуверенности и желание оглянуться.