Только к Яру пришло понимание, что его уложили в носилки меж двух лошадей и куда-то везут, как волна темноты снова смыла все мысли. Вечный медленно падал в бездонную пропасть. Все летел, и летел, и летел… Грани времени стерлись. Казалось, падению вовсе не будет конца, но в какой-то момент пелена из вихрящихся серых клубов, что висела вокруг, растворилась, и внизу, далеко-далеко, показалось зеленое нечто. Постепенно оно разрослось, обрело очертания, стали заметны детали. Яр увидел бескрайнее море лесов с островками полян и вихлявыми змейками рек. Вон одна, что значительно шире других, убегает зигзагами в даль. Там, на самой границе доступного взгляду, поднимается к небу стена…

«Да ведь это же наша Долина! — неожиданно приходит прозрение. — Неужели я умер и мой дух так прощается с домом? Ну-ка, что это там?»

Вдалеке, возле линии гор, что-то темное медленно движется, словно туман наползает. Но туман необычный — густой и как будто живой. Тянет щупальца в разные стороны, поглощает леса, и поляны, и все то, что встает на пути. Ветер, вдруг засвистевший в ушах, начинает сносить Яра к этому черному облаку. Несколько мгновений полета, и Мудрейший парит над разливами тьмы, что дрожат и шевелятся. Здесь падение стало стремительней. Вечный мчится к земле, как стрела. Вот туман уже ближе, и ближе, и… Неожиданно черная масса распалась на части.

Орда!

Тысячи тысяч чудовищ всех виданных форм и размеров. Да и невиданных тоже хватает. Многоликое мерзкое воинство — нет им числа. Мудрейший замечен. Уродливые морды задираются к небу, скалятся зубастые пасти, многие из которых уже покраснели от крови растерзанных жертв. Земля и твари на ней приближаются. Вот уже можно рассмотреть жадный блеск в желтых глазах. Еще немного, и…

Яр очнулся весь мокрый от пота. Жарко так, словно кто-то костер распалил в голове. Боль в груди сумасшедшая, будто внутрь впихнули горячие камни — жжет и давит нещадно. Но зато и стрелы уже нет. Острие не торчит — значит вытащили. Наложили на рану какие-то влажные тряпки. От компресса противно разит чем-то резким и муторным. Тошно. Хочется есть и блевать одновременно.

Жизнь пленители Яру решили оставить, раз лечат. Только где же они, эти лекари?

Сын Ярада… Нет, Йенны попробовал повертеть головой. Получилось, но боль нестерпимая. Темнота — хоть глаза вынимай. Ничего разобрать не выходит, так что лучше зазря и не дергаться. С этим просто. Ни рукой, ни ногой все равно шевельнуть не выходит — они крепко связаны. А пленителей рядом и нет. Может, серые тени, что еле заметны там сбоку, и есть егеря? Разобрать не выходит. В воспаленных глазах пелена, да и ночь погрузила округу во мрак. Яр оставил попытки узреть что-то важное и, расслабив затекшую шею, постарался прислушаться. Тоже напрасно. Тишину нарушали лишь длинные трели сверчка.