Эпилог За горами
Начало пути Рюк помнил смутно. Не до того было, чтобы по сторонам пялиться — сердце в пятках сидело, а глаза жмурились так, что веки болели. Страшно было до одури. Ужас будто бы в кости впитался и все прочие чувства вытеснил. Ни боли, ни жажды, ни голода парень не ощущал вплоть до вечера. Оно-то все было, конечно, но когда к груди прижимается шипастая спина чудища… В общем, Рюк, кроме как об этой спине, ни о чем другом даже думать не мог. Весь день только и делал, что назад отклонялся, насколько ремни позволяли. А запаса там пару пядей — совсем ничего. Да и тряско бежит зверь рогатый: словно мешок взад-вперед болтаешься, как ни старайся, а к чешуистому гаду нет-нет да прижмешься. Мерзко, аж мурашки по коже бегут — словно к змею холодному прикоснулся.
Только вечером, когда его полуживого силой сдернули наземь, Рюк осмелился приоткрыть один глаз. Двое нелюдей, отвернувшись от пленника, увлеченно копались в объемистых сумках, что свисали с боков рогачей. Тиска, такая же связанная, лежала поблизости, свернувшись калачиком. Похоже, жива.
Паренек только сейчас вспомнил, что чудовища не одного его утащили. Соседская девчонка, сызмальства дразнившая его Рюшкой-Хрюшкой, также попала в черные лапы пришельцев. И на кой им сдались два подростка? Даже перепуганный до смерти двенадцатилетний мальчишка понимал, что не жрать их везут. Мясо за день-два так и так не испортится — прибили бы для начала. С живыми-то много мороки: пои, корми, да и сбежать могут.
Подумав последнее, парень резко повернул голову — осмотреться, но, столкнувшись с направленным на него злобным взглядом хвостатой зверюги, тут же замер, успев тонко пискнуть от страха. Тварь стояла в какой-то паре шагов от него, оскалившись и слегка завалив голову набок. Желтые глаза кровожадно буравили двуногую дичь. С острых клыков падали капли слюны. Сторожит, гадина! Рюк зажмурился.
Лежа в траве, мальчик слышал, как чудища бродят вокруг, но уже не пытался подглядывать. Какой там бежать! Шевельнуться сил нет — сердце птицей колотится, пот по лбу ручьем катится, в голове пустота ледяная. Чудо, что жив еще.
Когда кто-то схватил его за плечо, Рюк решил — вот оно, теперь точно конец пришел. Могучая сила легко, словно кролика за уши, потащила его наверх и, подняв над землей, пару раз тряхнула, едва не оторвав руку. Тут уж мальчик враз вспомнил о боли и, заорав, распахнул глаза. Черный гад, державший его на весу, тут же разжал хватку, позволяя пленнику шлепнуться вниз. Дальше к Рюку склонилась противная харя, и из безгубой пасти вырвался не то рык, не то хрип, окутанный облаком смрада. Паренек задрожал. Если раньше он от страха не мог разомкнуть веки, то теперь, наоборот, не моргая, таращился на чудовище выпученными глазами. Так и прилип взглядом к уродливой морде.