— Да. Кто-то знал и рассказал про мою стигму. Меня схватили и пытали. Я же ничего не скрывал и рассказал всё как есть. Тогда вожди решили, что моя смерть укрепит их пошатнувшуюся власть. Собрали всех жителей вместе. Хотели, чтобы я прилюдно во всём сознался. После чего казнить меня. Но когда палач занёс свой нож, на площади началась бойня. Мои сородичи принялись убивать друг друга, прямо на моих глазах. Я был связан и ничего не мог сделать. Только смотреть.

Уверен, что Больту нелегко давался этот разговор. Да он и сам не скрывал этого. Но я должен был разузнать как можно больше.

— Кто-то же должен был выжить. Где они?

— Вожди, их личная стража, приближённые. Укрылись в своих чертогах. Молят там Гух-Гояха, чтобы его дух явился сюда. И пожрал всех поддавшихся искушению.

— И каковы их шансы на успех?

— Среди них нет героев. Их зов не будет услышан.

— А еретики? Куда подевались они?

— Отправились к главному храму. Готовятся там к ритуалу. Мы должны их остановить.

— Подожди, — попытался я его одёрнуть. — Что за ритуал?

Но Больт уже не слушал. Выдернув из спины мертвеца копьё, он решительно зашагал к главной пирамиде, явно намереваясь наделать там шума.

Ну и что нам с ним делать? Поддержать? Или остаться здесь и понаблюдать со стороны? Этот люпин явно знал больше нашего. И я подозревал, что далеко не всё из этого он нам рассказал.

Но вот в то, что всё решится с заходом солнца, я ему верил. А значит, откладывать решение в долгий ящик не выйдет. Местное светило уже порозовело на своём пути к горизонту. Ещё немного, и всё случится само собой, не дожидаясь нашего участия. Что тогда будет с отправленными в сценарий героями, оставалось для меня загадкой.

— Идём за ним? — спокойно, но в то же время настойчиво спросил меня Гар-Ры.

— Да, — выдохнул я, и пошёл следом за болотником.

Главный храм, на вершине которого горел огонь, расположился на противоположной стороне этого немаленького города. А ещё он оказался не совсем пирамидой. По крайнем мере не со всех сторон.

Каменное плато, на котором расположилось поселение люпинов, неожиданно обрывалось. Ровно также, как и стоящий здесь тридцатиметровый зиккурат. Будто кто-то вертикально распилил его пополам, оставив здесь только одну его часть. При этом пологая лестница, ведущая на самый верх, была обращена к городу, а отвесная стена — к бескрайним топям.

У подножья лестницы собралось несколько сотен уцелевших по словам Больта еретиков. Они образовали что-то вроде ритуального круга в три кольца и молились там, сидя на коленях. Старым богам или новым, я не знал. Но агрессии по отношению к нам они не выказывали. Да и Больт промчался мимо, не удосужив их своего внимания. Его путь лежал наверх. Туда, где на фоне горящего в чаше пламени виднелись другие силуэты. Не раздумывая ни секунды, он начал бодро взбираться по ступеням, даже не оглянувшись назад, чтобы проверить, следуем ли мы за ним. Но мы следовали.