Стало легче дышать и гораздо теплее, да и ветер уже не свистел в ушах. Правда, Игнат, скорее всего, вообще не услышит, если пилот вздумает ему что-то сказать. И тут он понял, страх полета исчез, он летит и падать не собирается. Сердце иногда замирало, когда под сильным порывом ветра маленький аэроплан вздрагивал или его мотало в сторону, но Вальтер вел машину вперед довольно уверенно, и это он всего лишь второй раз в воздухе.

Границу баронства миновали примерно минут через пятнадцать после взлета. Игнат с трудом различил на дороге две машины, стоящие друг напротив друга на краю довольно впечатляющего леса.

— Граница, — раздался из странной воронки, расположенной неподалеку от головы Игната, голос Вальтера.

Егерь улыбнулся. Он то все гадал, что за штука? А это средство связи, примитивное, но как оказалось, вполне рабочее. У пилота справа точно такая же, их связывает гнутая труба, повернул голову, крикнул, вроде расслышать можно, но беседовать точно не получится.

Полет продолжался около часа, пока они не оказались над огромной долиной, одну часть ее поджимали горы, с другой заболоченный разросшийся лес. Вот здесь было все очень серьезно. Игнат видел горящее поле, дым от него поднимался высоко, а на дороге пылала машина, трудно с такой высоты разобрать что за транспорт, снижаться Вальтер не собирался. Вокруг горящего мобиля бродили люди, еще три маленькие фигурки валялись на земле. Неожиданно один из выживших показал рукой вверх, и все, мгновенно замерев, уставились на маленький самолет, летящий не так уж и высоко.

— Вальтер, валим отсюда, — заорал Игнат в переговорник, — эти ребята, похоже, дружить с нами не хотят.

И тут же его слова подтвердила свистнувшая рядом с самолетом пуля. Демидов бросил взгляд вниз, все выжившие теперь палили в след самолету. И хоть расстояние увеличивалось, но пара пуль все же угодили в корпус.

Вальтер верно уловил опасность и стал аккуратно бросать свой аэроплан из стороны в сторону, словно маятник на напольных часах. Маневр, похоже, сильно затруднил прицеливание, незнакомцы не умели стрелять по воздушным целям, а тут еще и уклонения.

— Сейчас возьму правее, — раздался из трубы голос пилота, — пойдем над горами, не хочу лететь над дорогой, и уж тем более над заставой.

Игнат с трудом разобрал это сообщение, больше половины додумал и проорал в ответ:

— Хорошо.

Самолет взял правее, прошел над каким-то поселком, который ничуть не напоминал Кохем, это было сборище лачуг, сделанных из каких-то неотёсанных камней и крытых то ли железом, то ли пластиком. На центральной площади перед единственным приличным зданием стояла виселица, и если глаза Игната не обманули, в петле кто-то болтался.