Потому что в ней не было поражения.
Он шагнул к Лиссе.
Арсен успел двинуться, но Варг оказался быстрее — не к девочке, а к книге. Он вырвал серебряную печать с её груди.
Лисса вскрикнула.
Ромка бросился вперёд, Тим за ним, но Мира уже закрыла Лиссу собой, а Арсен встал между Варгом и детьми.
Варг держал печать в поднятой руке.
Серебро в его пальцах не почернело.
Оно горело.
— Старый закон открыт, — сказал он громко. — Значит, по старому закону я требую поединка права.
Толпа взорвалась криками.
Арсен зарычал — низко, так, что чаши дрогнули.
— Ты не имеешь права.
— Имею, — ответил Варг. — Серебряная печать прежней Луны в моей руке. Закон позволяет решить судьбу спорной власти поединком, если стая расколота, Луна оспорена, а хранители названы.
Мира держала Лиссу за плечи и чувствовала, как девочка дрожит.
Эвелина побледнела.
Похоже, этого даже она не ждала.
Варг посмотрел прямо на Миру.
— На рассвете вы хотели суд. Получите больше. Поединок права решит, кому принадлежит судьба стаи, лавки и детей Лунного огня.
Арсен шагнул вперёд.
— Тогда против тебя выйду я.
Варг улыбнулся шире.
— Нет, альфа. Ты связан поддельной формулой и личной виной. Закон требует, чтобы за право Лунного дома отвечала та, чей голос не погашен.
Все взгляды повернулись к Мире.
Печать в руке Варга вспыхнула так ярко, что на чёрных плитах Лунного круга проступили два знака:
волчья лапа и полумесяц.
Варг произнёс:
— Выбирай, Мира Велесова. Либо поединок права, либо лавка закрывается сейчас.
Когда Луна выбирает дом
— Выбирай, Мира Велесова. Либо поединок права, либо лавка закрывается сейчас.
Слова Варга легли на Лунный круг так тяжело, будто он бросил не вызов, а каменную плиту между Мирой и детьми.
Толпа шумела. Кто-то требовал объяснений, кто-то отступал от чёрных плит, кто-то смотрел на серебряную печать в руке Варга с таким страхом, словно маленький круглый знак уже начал решать судьбу каждого дома в Северной стае.
Мира держала Лиссу за плечи и чувствовала, как девочка дрожит.
Не сильно. Лисса вообще дрожала тихо, как делала всё. Не цеплялась, не плакала, не просила спрятать её от круга. Просто стояла под руками Миры и пыталась казаться старше, чем была.
Ромка стоял справа, весь натянутый, как струна. Ещё миг — и он бросился бы на Варга голыми руками, забыв, что перед ним взрослый мужчина, советник, человек, который слишком долго учился делать зло чужими словами.
Тим сжимал треснувшую сахарную звезду. Лучики крошились в его ладони, но он не выпускал её, будто это был единственный кусочек лавки, который можно было удержать в Лунном круге.