— Плачешь, что ли?

— Отвали! — Тара отвернулась.

— Больше не смей осуждать мои действия и сомневаться. Мне надоела твоя неуверенность. Или стань крепче, или вали на хрен.

Не обращая внимания на всхлипы напарницы, которые она пыталась скрыть, я как следует побрызгал рану спреем. Пшикнул пару раз на лицо и ноющие после ударов предплечья. Про пах тоже не забыл — растяжение, полученное в драке с Трипом, еще болело, но спрей мигом с этим справился.

— Возьми, — я сунул баллончик тройке.

— Кровь не моя, — огрызнулась та. — Кхм!

— В горло брызни. Саднит, наверное, от кашля.

Все еще пряча лицо, она взяла баллончик, пшикнула в рот, а потом все же побрызгала ссадины на руках и на шее. Встряхнула баллончик и отбросила в сторону. Тот зацокал по асфальту и затих.

— Кончился. Спасибо.

— Пожалуйста. Помоги раздеть их.

— Зомби? — Тара так удивилась, что даже показала мне свое запыленное лицо с кровавыми веснушками и дорожками от слез. — Зачем?

— Как зачем? Комбезы рваные, но ткань еще можно использовать. Обменяем на воду или жратву.

Я сомневался, что за все три комбинезона нам дадут больше, чем половинку батончика или жареную крысу. Или бутылку не очень чистой воды. Но всяко лучше, чем оставлять добычу свалочникам.

Закончив обирать мертвецов (неприятное дело, если честно), мы обыскали все вокруг здания. Потом наткнулись на пожарную лестницу с другой стороны здания и забрались на крышу. Сломанный дрон лежал в углу, редко помаргивая красным огоньком. Камера была разбита, из треснувшего корпуса наружу торчали провода и какие-то детали.

— Дрон найден, — Тара процитировала свой интерфейс. — Ожидайте.

Через пару минут прибыл дрон-доставщик. Система потребовала отойти на десять шагов и не мешать. Дрон примагнитил сломанного собрата к брюху и улетел, а Таре засчитали выполнение квеста.

— Домой? — с плохо скрываемой надеждой спросила она.

— Наверное...

Улучшение интерфейса (ночное видение) отключено.

Перед глазами снова затуманилось, а потом вокруг стало черным-черно, как будто мы нырнули в бочку со смолой. Только где-то наверху тускло светился тоненький месяц и горели красные точки на далеком и огромном продюсерском центре.

— ...нет, — закончил я. — Точно нет. Время... почти одиннадцать вечера. Надо выспаться, завтра первое шоу. А по этой темноте мы пока добредем, можно будет и не ложиться.

— И где мы спать будем?

— Прямо здесь, — сказал я и на ощупь улегся. — Хотя бы собаки с крысами не доберутся.

Тара легла рядом, поворочалась минутку, а потом вдруг обняла и прижалась всем телом.

— Холодно, — буркнула она.