Киваю. И так знаю, что Даня не отступится. Не зря отец так хотел заполучить его в фирму, хватка у мужа железная.
Я обещаю подумать. Мы выходим в прихожую, прощаемся.
Из кабинета появляется отец, веселый и чем-то жутко довольный.
— Ну как, договорились? — И тут же, не дожидаясь ответа, продолжает. — Вы никогда не угадаете, кто мне сейчас звонил. Смерч! Он согласен сняться в рекламе. — Подходит ко мне и гладит по голове, как маленькую. — Молодец, девочка! Хорошо ты его зацепила.
— Вообще-то я еще здесь, и я пока что муж Катерины, — сухо говорит Даня.
— Ненадолго! — отмахивается отец и звонит в офис, чтобы сообщить радостную новость.
Даня злится, пыхтит.
— Будь добра, удели особое внимание условию, которое запрещает тебе встречаться с другими мужчинами, пока ты носишьмоего ребенка.
— Я не заметила в договоре условия, запрещающего тебе встречаться с другими женщинами.
— Хочешь его добавить? — Насмешливо изгибает брови, но в его глазах нет веселья.
Да, хочу добавить, из ревности, из вредности. Но признаваться в этом не собираюсь. На пути к разводу нет места ревности, и мне придется к этому привыкнуть.
Даня выходит на улицу, останавливается.
— Знаешь, Кать, то, что я сказал друзьям о тебе… Мне стыдно за это. Очень стыдно. Если бы у тебя были недостатки, то, может, тогда мне было бы с тобой проще. А у тебя их нет. Вон даже Смерча сразила. Ты меня не прощай за сказанное, но просто знай, что мои слова — брехня.
28
Из окна спальни вид на парк. Мамочки с колясками улыбаются друг другу, переговариваются.
Третий этаж. Если сломается лифт, то спускаться по лестнице с коляской с третьего не так сложно, как с десятого.
Две комнаты и кухня.
Даня выбрал нам с малышом идеальную квартиру. Хороший район, удобный транспорт. Все детали продуманы.
Теперь он стоит за моей спиной и ждет вердикта. Соглашусь я на его условия или нет.
Оборачиваюсь и ловлю его довольный взгляд. Не иначе как я себя выдала, и он понял, что мне нравится квартира. Поджимаю губы.
Какое-то время мы меряемся взглядами.
— Я могу подать на развод прямо сейчас. Меня ничто не останавливает, — говорю бесстрастно.
— Тебя останавливает очень многое, — парирует он. Я собираюсь возмутиться, но он поднимает руки, словно сдается. — Не кипятись, Катя, я не угрожаю тебе и не собираюсь причинять вред фирме твоего отца. Если меня не вынудят, конечно, — добавляет поспешно. — Вам с отцом нужен не просто развод, а тихий и мирный договор без шума в прессе, без слухов, судебных разбирательств и публичного полоскания грязного белья, когда мы станем спорить об опеке. Если ты подашь заявление сейчас, без этого не обойдется. А то, что я предлагаю, идеально тебе подходит. Мы заранее договоримся обо всем, что касается ребенка, закрепим это договором, о котором знаем только мы. Когда придет время, скажем прессе, что расстались друзьями и мирно обо всем договорились.