Утром я вместе с Бамбером покинул лагерь и поскакал по римской дороге в сторону Адрианополя. Петру Лардису сказал, что расположусь в Бизье — другом небольшом городке в суточном переходе от Мелантии. Оттуда и буду выезжать на выполнения порученного мне задания, пока не добьюсь результата. Тогда спрячусь где-нибудь и после ухода болгарской армии приеду в Константинополь, чтобы стать турмархом. Поскольку посол вырос в столице, а каждый житель её настолько привык к вранью, что не верит даже самому себе, то прикрепил ко мне наблюдателей. Может быть, просто проследить, чтобы я не удрал с деньгами, а может быть, не просто. Я заметил этих трех всадников, как только отъехал на пару километров от лагеря болгарской армии. Обычно попутчики стараются сбиться в группу побольше, чтобы не так страшно было и появился шанс справиться с разбойниками, если нападут, а эти старательно держали дистанции, хотя я специально поехал медленнее.

Отдалившись от лагеря километров на двенадцать, я свернул на проселочную дорогу, проскакал быстро до второго поворота и спрятался в ельнике. Троица появилась примерно через полчаса. Потеряв меня из вида на петляющей дороге, немного растерялись. С одной стороны им, наверное, приказали не светиться, чтобы я не догадался, зачем их послали, а с другой — нельзя было упустить меня. Я дал им проехать вперед, после чего расстрелял из лука, начав с заднего. Он, кстати, оказался самым живучим, даже попытался ускакать, но после попадания второй стрелы в затылок под обрез серой войлочной шапки, кувыркнулся с коня в светло-коричневую дорожную пыль, будто хотел нырнуть в нее «рыбкой».

Мы Бамбером с помощью лошадей отбуксировали трупы в глубь леса, где свалили в яму, закидав валежником и камнями. Коней расседлали и отпустили на волю. Пусть повезет тому, кто найдет их. Из остальных трофеев я взял только два палаша, топор на длинной рукоятке, три ножа и три кожаных кошеля, в каждом из которых было примерно по солиду серебром и медью. Видимо, аванс на текущие расходы. Сомневаюсь, что этим неудачникам сказали, сколько у меня золота, иначе бы я не успел убить хана Тревеля, прикабанили бы уже сегодня. Как прикидываю, мое богатство стало бы для них приятным бонусом. Если бы не хватило мозгов и приперлись к Петру Лардису еще и за основной частью оплаты, то бонус стал бы приятным для него, а этих придурков обвинили бы в воровстве и казнили.

Эти трое избавили меня от мучений совести. Убивать хана Тервеля я не собирался. Ничего плохого он мне не сделал, но и ничего хорошего тоже, поэтому не буду помогать ни одной из сторон. Если хан Тервель до сих пор не понял, что надо держаться подальше от римлян — это его проблемы. Если Петр Лардис решил, что варвар и жадный лох — это синонимы, пусть обижается на себя. Я наплел ему, что всё будет зависеть от удачи: повезет — убью хана быстро, не повезет — потребуется неделя, а то и две. Арабы еще не ушли из-под стен Константинополя, так что награждать болгар рано, а потом, если понадобится, потянут время, якобы собирая нужную сумму.