Как следствие, в Римской империи мне теперь оставаться нельзя. Клибанарий и даже задрипанный катафракт из меня не получился, придется искать другое место. Не в Болгарском царстве или королевстве лангобардов. Там римляне достанут меня. Значит, надо возвращаться к франкам, хотя особого желания не было. И я поскакал по Эгнатиевой дороге, соединяющей Константинополь с Диррахием, оттуда собирался переправиться на галере на Апеннинский полуостров, за пределы Римской империи. Мне предстояло преодолеть километров восемьсот. Сделать это надо было за неделю-полторы — столько я отводил на то, что Петр Лардис догонит, что его надули, и предпримет меры — поэтому к купеческим караванам пристраиваться не будем, поскачем сами, делая около сотни километров в день. Если не нарвемся на отряд арабов, местные разбойники вряд ли отважатся напасть на хорошо вооруженного и защищенного всадника и его слугу. Решат, что я вырвался вперед, а следом движется мой отряд.

24

У меня не было конкретной цели, какого-либо плана. Выбрался благополучно за пределы Римской империи — и славно. В Бриндизиуме я собирался присоединиться к какому-нибудь каравану, идущему в земли франков. Куда попаду вместе с ним, там и поищу счастья. Только вот наняли меня сразу три купца, которые направлялись в разные места, но разойтись собирались, когда перевалят через Альпы. У одного было всего четыре арбы, у другого пять и у самого крутого семь. Нанимать охрану по одиночке им было тяжко, поэтому устроили складчину. Меня взяли без колебаний, потому что запросил непростительно мало, и тут же назначили командиром охранников. Это был единственный обоз, отправлявшийся в ближайшие дни из Бриндизиума, поэтому я и не выпендривался. Мне все еще казалось, что погоня идет по следу, и хотелось убраться подальше. Да и зачем мне эти медяки с моим-то запасом золота?!

В Пласентии мы присоединились к огромному каравану, следующему в земли франков, большую часть охранников которого составляли лангобарды — молодые парни, младшие сыновья, отправившиеся поискать лучшей доли. Семьи сейчас многодетные, а количество земли у каждой ограниченное. Видимо, лангобарды делили, пока было что, а теперь надо или нападать на соседей, завоевывать новые территории, или каким-нибудь другим способом избавляться от лишних ртов, не желающих пахать землю или заниматься ремеслом. Как мне рассказали охранники-лангобарды, кто-то отправляется на службу в армию Римской империи или к франкским королям, но и там, и там уже плохо относятся к арианам, поэтому надо менять религию. Кто-то, как они, решил поехать в Испанию, где в северных горных районах засели уцелевшие готы, тоже в большинстве своем перешедшие в никонианство, но пока относящиеся спокойно к арианам, и призвали всех христиан на борьбу с арабами, захватившими почти весь Пиренейский полуостров.