Я закрыл глаза, попытался справиться с волной паники, которая накрыла меня. Я не хотел верить в доброту Лизоньки, не хотел верить, что она может мне помочь. Я предпочитал оставаться в своем мире страхов и сомнений, чем рисковать и поверить в ее слова. Но в глубине души я понимал, что она может быть права. Я не мог бежать от правды вечно, я не мог бежать от самого себя. Но я был слишком напуган, чтобы сделать первый шаг, чтобы поверить в ее помощь.
— Я не обманываю тебя, Карим, — ответила Лизонька, ее голос звучал спокойно и уверенно. — Я просто хочу помочь тебе узнать правду о себе. Но я не могу сделать это за тебя. Ты должен сам, хотя бы попытаться.
Она подошла ко мне ближе, ее голубые глаза сверкали не огнем, а спокойным светом бескрайнего космоса, что я видел по магической стене. Я чувствовал, как моя паранойя постепенно отступает, как скарабеи в моих мыслях рассыпаются в пыль.
— Я не хочу уничтожить тебя, Карим, — продолжила она, ее голос был мягким и спокойным. — Я хочу, чтобы ты жил, чтобы ты был счастлив. Но ты должен встретиться с правдой, чтобы понять, что ты можешь быть свободным.
Ее слова были как бальзам на мою рану, как луч света в темной комнате. Я чувствовал, как моя душа постепенно оживает, как страх отступает перед надеждой. Я понимал, что она права. Я не мог бежать от правды вечно, я не мог бежать от самого себя.
— Как? — спросил я, голос мой был еще слабым, но в нем уже звучала надежда.
— Я не знаю, Карим, — ответила Лизонька, ее рука легко коснулась моего плеча. — Но я буду рядом с тобой. Я помогу тебе найти ответы. — Рука исчезает с моего плеча.
Она отвернулась от меня и пошла вглубь древнего города. Я остался один на площади, окруженный древними зданиями и затейливыми арками. Я не знал, чему верить. Но я чувствовал, что Лизонька не врала. Она знала правду, но не хотела говорить её мне. И я должен быть готов к тому, что правда может быть жестокой.
Глава 10
Я остался один на площади, окруженной древними зданиями, словно призрак. Впрочем, давление на голову тут же прошло, паранойя отступила, и шарм Лизоньки не пудрил мне голову, и это не вызывало конфликтов между ментальной защитой сознания и её шармом. Время здесь застыло, и тишина, давящая своей вечностью, обволакивала меня, как густой туман. Мои шаги эхом разносились по пустым мостовым.
Старинные фонари, одиноко торчащие на высоких столбах, напоминали о былой жизни, когда-то по этим мостовым сновали люди, спеша по бесспорно важным делам. Я представлял, как их лица, освещенные мерцающим светом, застывали в улыбках, грусти, волнении. Теперь же их места заняли призраки: полустертые надписи, словно отпечатки забытых чувств; пожелтевшие фото и обрывки газет, заброшенные витрины, что смотрели на меня с тусклой грустью; шепот ветра в пустых окнах, словно это были лики тех, кто ушёл из этого мира, но все еще не нашёл свой покой.