Но мой взгляд, зацепился за одного из братьев, что любезно угостил меня табаком. Задумчиво склонив голову, я пристально вглядывался в лицо своего собеседника, а следом всё так же неспешно и размеренно мы начали диалог. Наша неспешная беседа витала в задумчивых и меланхоличных высотах, где переплетались нити философских размышлений. Говоря проще, мы обсуждали прекрасный пол.

— Знаешь, — негромко начал я, — порой красота становится тяжким бременем для тех, кто ею одарен. Она будто притягивает к ним одиночество, словно демоны, таящиеся в тенях, неотступно следующие за избранными… И они пожрут любого, кто покусится на их законную добычу, и по-своему интересно, ибо дамы сами — рабыни собственных «демонов».

Братец внимательно слушал, его проницательный взгляд словно пытался заглянуть в самые глубины моей души. Он понимающе кивнул, прежде чем ответить.

— Истина так, красота часто оборачивается двойным проклятьем. Она манит людей, но редко кто способен по-настоящему понять того, кто ею одарен с первых секунд жизни. Вокруг созданий, чья внешность затмевает всё вокруг, всегда кружат меланхоличные духи одиночества, и, да, я называю «их» именно так… — он улыбнулся.

Я задумчиво провел рукой по подбородку, мой взгляд стал еще более задумчивым и отрешенным.

— Красота — это дар, который может принести не только радость, но и проблемы. Она выделяет человека из толпы, но иногда делает его одиноким. Или даже приводит к неприятию самого себя. Но мы лишь наслаждаться красотой и быть опорой им порой.

Близнец понимающе кивнул, его глаза на мгновение затуманились. Между нами повисло напряженное молчание, наполненное размышлениями о хрупкости человеческого существования и коварстве злодейки-судьбы, что так и норовит устроить игрища с людьми.

— Друг мой, — начал я, и в моём голосе звучало восхищение. — Разве не удивительно, как скульпторы способны оживить мрамор, вдохнуть в него трепет жизни? Когда я смотрю на их работы, мне порой кажется, что фигуры вот-вот сойдут с постамента, обретут плоть и кровь.

Близнец внимательно слушал. Он задумчиво кивнул.

— Да, в этом искусстве действительно есть нечто удивительное. Движение, жест, эмоция — всё это оживает в камне, как будто пробуждается ото сна.

Прикрыл глаза в знак молчаливого согласия.

— Вот именно! Настоящие мастера могут передать в безмолвном камне саму суть человеческого существования: страсть, печаль, радость… Всё это словно оживает под их горящими руками, трепеща и пульсируя, словно живая кровь. Разве не удивительно, что художник может создать из камня что угодно, наделить его голосом, чертами и даже крыльями?