Орки по понятным причинам не горели желанием тереться рядом с фортом людей, лишь один отряд отбитых на всю голову зеленокожих вот так сходу на это отважился. Остальные обитали южнее и вскоре я встретил первый отблеск костра, заметный демоническим зрением с высоты. Правда те кто его жёг слегка разочаровали, три разведчика это не очень много разведчиков. Но я не привередлив, к тому же чем больше у орков проблем на их земле, чем лучше, не так ли?

Так что спустившись на землю, я одел на себя личину молодого колдуна, проверил хорошо ли видны на кожаной безрукавке клановые знаки и пошёл на свет огня. Ступать тихо нужды не было, так что часовой меня вполне себе срисовал, разбудив товарищей, а самый старший из их группы громко крикнул:

— Стой! Назовись!

— Это я, Габлук — последовал мой ответ, когда я вышел к кругу света от огня — А вы подходите. Да, духу вы нравитесь.

— Какому духу? — спросил матёрый орк, поудобнее перехватив топор. Тех своих сородичей, что могут ворожить, зеленокожие конечно уважают, но я специально себя вёл так, чтобы насторожить их. К тому же был из другого племени. Оба конечно входили в союз, но тем не менее.

— Тому, путь к которому показал Бандулук. Да, Бандулук — сделал я ещё несколько нетвёрдых шагов, будто кивая своим мыслям.

А потом резко прыгнул вперёд, схватив левой рукой топор противника, а правой пробив его грудь. Удобно, когда ладонь на ходу можно превратить в острый клинок копья. Правда товарищи мертвеца, у которого из спины показалась моя конечность, не оценили перформанса и попытались меня зарубить. От одного я закрылся трупом, а второго, самого молодого, пнул в живот. Он отлетел в сторону, согнувшись пополам, а у меня появилась возможность плотно заняться его товарищем. Двигался он куда медленнее тех бугаев, которые доставили мне столько проблем, так что я без особого труда подставил под новый удар мёртвое тело, а затем со всей силы толкнул его вперёд. От столкновения с мясным снарядом орк потерял равновесие. А я тут же прыгнул ему на грудь, присев на корточки, схватил зелёную голову и резко распрямился, оторвав её. А потом повернулся к стонущему молодому дикарю, пытающемуся подняться и забормотал:

— Голова, мозг. Грудь, сердце. Пузо, печень. Печень, печень, печень…

— Нет — с надрывом ответил он, попытавшись нанести мне удар топором.

Но я перехватил его руку, а кулаком дал под дух. Однако смерть парня в мои планы не входила, так что удар вышел лишь болезненным. Кулак был мной внимательно осмотрен, после чего я с недоумением повторил удар, заставив бедолагу опять застонать. Он пожалуй дошёл до кондиции, так что я схватил его за лицо приблизил к своим глазам, проговорив с максимально безумным взглядом: