Так что каждые несколько шагов я приноровился прыгать, как прямоходящая лягушка, махать пернатыми конечностями, а потом планировать на них, пока не приземлюсь, чтобы сделать ещё несколько шагов и повторить этот нехитрый цикл. Так и проходил мой путь. Причём как не трудно догадаться, двигался я всё равно быстрее обычного человека или орка, в силу того, что не знал усталости и не нуждался во сне. А потому спустя двое суток и день таки вышел к окрестностям форта, тихо матерясь себе под нос:

— Хотел себя выходной, млять. Хоть денёк, млять, не кошмарить орков и никого не убивать. По бабам хотел сходить, млать, е₽@ться хотелось и умиротворения на природе. Ну зато теперь за₽@лся по самое не могу, не отдых, а чистый секс под открытым небом!

В очередной раз излив душу окружающему миру, я прошёл ещё метров сто, безмерно радуясь, что места тут посуше, топи закончились, а под моими «сапогами» шла вполне себе твёрдая тропа. По которой я благополучно вышел к одному из секретов из которого крикнули:

— Стой! Назовись!

— Конрад! И не дай боги тебе в меня стрельнуть, Рэймонд. Засуну голову гидры в твою тощую задницу! — крикнул я в ответ шапочному знакомому, продолжая шагать вперёд.

Тот переварил услышанное, а затем поднялся в полный рост из замаскированного укрытия, опустив арбалет вниз и спросил:

— Ты гидру что ли завалил?

— Нет, млять, она сама завалилась — проворчал я, сбросив головы на землю — Конечно завалил! Пожрать есть что?

— Солонина с сухарями — механически ответил он, продолжая осматривать мои трофеи. Нести их было удобнее обрубками вперёд, так что пока шёл можно было сразу не разобраться в моей ноше.

— Давай — отозвался я, быстро приблизившись и добравшись до провизии из заплечного мешка — Фпафибо. Три дня не жрамши.

— Значит есть что-то, что может пронять и тебя — усмехнулся стрелок.

— Голод не тётка, а очень даже суровый дядька — фыркнул я — Какие новости в форте?

— Прибыл очередной караван, а с ним Валка и ребята, в остальном всё по старому — сообщил мне он — Даже разведчиков зеленокожих что-то никто не видел. Не нравится мне это затишье.

— Мне тоже — соврал я.

На деле данное положение вещей меня безумно радовало, ведь оно означало, что мои усилия приносят плоды. Оркам становится сложнее ходить в набеги, потому что их шайки подвергаются регулярным нападениям. К тому же я уже не раз залезал на чужую территорию поближе к стойбищам и отрывался там. Люди могут сколько угодно ненавидеть или презирать зеленокожих, но на деле они не очень-то сильно отличаются между собой. По крайней мере свои семьи орки любят примерно так же, а потому обречены усиливать оборону родных селений. Это по понятным причинам идёт в разрез с тем, что солидная часть воинов должна покидать свои дома для каких-то мероприятий на севере. Правда по хорошему бы мне не ограничиваться часовыми, а зайти в оные дома… Но я ещё не дошёл до того градуса жестокости, который позволил бы мне резать женщин и детей. Даже с благой целью. К тому же тут бабка надвое сказала, жестокость подобного рода может породить как страх, так и ещё большую ответную жестокость… Да, успокаиваю себя. Так-то зеленокожие и розовокожие друг у друга ни одно и даже не два селенья под ноль вырезали, не щадя вообще никого. Однако подобное их дело, я же отсюда свалю, причём скорее раньше, чем позже. Интерес церковников мне не нужен, а он обязательно будет. Причём чем дальше, тем больше. Одной рыжей дурой, что спешит сюда, дело явно не ограничится. А потому не стоит повышать градус взаимной ненависти выше, чем он уже есть.