Я с трудом сдерживал смех, когда местные рецидивисты притащили великолепную четвёрку в связанном виде прямо домой к одному из заместителей коменданта города. Мужик имел хорошие подвязки с криминалом, но однако не был им куплен, скорее заставлял джентльменов удачи держать себя в рамках, что бы ни ему, ни ещё кому-нибудь не пришлось наводить порядок железной рукой. Возможно это не самый правильный подход, но в целом он работал, потому поостерегусь его вот так вот сходу порицать. Тот, чьё имя я взял себе в качестве псевдонима скрывающего истину, не терпел компромиссов и закручивал на Ностромо гайки так, что во все стороны кровавый фарш лез, но как и в случае с драконовскими законами это сработало совсем не так чтобы идеально.

Кираёт же это по сути ближайший тыл, сюда не только Валка отправляется пропивать деньги, заодно озолачивая жриц любви. Кроме него есть те, кто не прочь укуриться чёрной травой, вероятно являющийся местным аналогом опиума. По крайней мере его курили через кальяны… Да, в прошлой жизни мне не пришлось узнать, какой у него запах, так что могу только сказать, что тут точно не гашиш, который при мне некоторые дули на студенческих пьянках. Есть и те, кто идёт на арены проиграть деньги или даже свою собственную жизнь. Однако пока трупов мало и они не влияют на боеспособность войск приграничья, нет и особых проблем. А всякая погонь будет всегда бурлить там, где есть рисковые мужики с деньгами в карманах, а смерть ходит близко. Тоже самое можно сказать и про чиновников с воеводами. Человек слаб и встретить безгрешных двуногих почти не реально. Однако «вешать всякого казнокрада, коей украл более, чем верёвка для повешенья стоит» по заветам Петра Алексеевича так никто и не начал, потому что это не так чтобы возможно. Хотя иногда хочется. Очень сильно хочется.

Как бы там ни было, а блюститель порядка слегка офигел, когда его разбудили и сообщили, что мол ты извини, начальник, у нас тут неувязочка вышла. Вот эти вот ошибки пьяных родителей не того человека с гастофета стрельнули, мы тут не при делах, мы с ними даже рядом не стояли. Джунбаш же в это время писал письмо своему столичному коллеге с претензиями, подозревая, что тот его под меня подставил, зная, что за чиновником присматривают серьёзные люди, мутя какие-то свои тайные дела, в которые палец сунешь и его по самую башку откусят. Там даже мелькнула мысль, что надо было догадаться по честности чиновника, что дело не чисто! Не мог он просто так настолько мало левачить. Примерно это собирался излагать один авторитет другому, когда я уходил проследить за доставкой ценного груза. Оный груз кстати быстро очухался после зелья, но не особо дёргался, мокрушникам уже пояснили, что с ними будет, если они не сознаются том, что сделали, сэкономив всем время. А мне кстати недурно бы прогуляться на досуге до столичного пахана и оторвать ему голову, чтоб не способствовал подрыву обороноспособности пограничья. Убийство относительно честных графских чиновников трудно воспринимать иначе. Да и глядишь Джунбаша как-то благодаря этому делу удастся использовать с пользой для народного хозяйства. Скажем ввести в городе мораторий на принуждение к проституции, в неё ведь тоже не всегда добровольно приходят. Не то чтобы я прям хотел облагодетельствовать всё человечество и заставить всех жить праведно, но если можешь поспособствовать шажку в этом направлении, то почему бы и нет? Так глядишь слон недостижимого идеала потихонечку будет съеден по кусочку мелких по отдельности добрых дел.