мне неделю, Алла Сергеевна! Ну побойтесь Бога, я хорошо за ним ухаживаю! У него всё есть! Его нельзя забирать, он пропадет без меня! – Алиса, вот когда устроишься на работу, да пить прекратишь, тогда и отдадим! Не переживай, ему будет хорошо у нас. Я не могу отпустить Егора и вцепляюсь в него мертвой хваткой. – Не отдам! Алла Сергеевна подошла ко мне вплотную. – Видишь, полиция? – шепнула она тихонько. – Только и ждут, что ты сопротивляться начнешь. Сигнал сверху поступил. Заберут силой, а на тебя дело заведут. Будь умнее, решай проблему. Я присмотрю за мальчиком. Я понимаю, что всё бесполезно, и, глотая слезы, собираю Егора. Я очень стараюсь не плакать и воодушевлённо рассказываю ему, как ему будет весело там, где много деток и новые игрушки. – А ты? – спросил Егор. – Я дома останусь, денежки поищу, чтобы вкусняшки тебе купить. Егор заплакал: – Не надо вкусняшки, с тобой хотю! Не одавай меня! Алиса! Я чуть не плачу вместе с ним, но из-за всех сил сдерживаюсь. Не стоит ещё больше расстраивать мальчика. Так в слезах его и увезли. Когда закрылась дверь, я сползаю на пол, вцепляюсь в волосы и реву, сердце рвется на части. Егорка мне больше, чем братишка. Я уже давно считаю его своим сыночком, ведь ращу его с пеленок, живу им, дышу им. Перед глазами стоят его умоляющие глазенки, полные слез. Как могла я отпустить его? Надо было драться, кусаться, царапаться! Он же такой маленький и беззащитный, он не сможет без меня. На меня опускается чернота, тёмная, страшная. Всё тело трясет как в лихорадке, от рыданий я начинаю икать и задыхаться. В груди растёт и расширяется колючий шар, заполняя меня всю, рвется наружу, вот-вот ребра сломает. «Сердечный приступ, - мелькает мысль. – Ну и пусть, всё равно мне без Егора жизнь не нужна». Мне кажется, что ампутировали половину меня, ту, где находится сердце. Может ли жить человек распиленным пополам? Егор! Мой малыш! Мой сладенький пирожочек в приюте. Эта мысль сводит с ума, выворачивает мышцы и кости так, что я в бессилии корчусь по полу и рву на себе волосы. – Зачем вы бросили нас? Почему не забрали с собой? Мама! Папа! Как вы могли?! Вы так нужны нам!, – кричу я в пустоту. Я зла на родителей! Зачем они так рано погибли? Почему не позаботились о нас?! Это слегка приводит в чувство. Что я такое несу? Как можно обвинять родителей за то, что они умерли? Я сошла с ума?! Потихоньку я начинаю обратный отсчет: – Десять, девять, восемь, семь, пять… – сбиваюсь, начинаю заново, – десять, девять, восемь, семь… Рыдания становятся реже,