— Ты о чём? — удивлённо уточнил попечитель.

— Да вот, лампочка горит, красная, — следователь резко подскочил и из коробки для перевозки достал потрёпанную инструкцию, — не должна она гореть! — Начал листать инструкцию. — Вот ведь! Похоже, руна сдохла! Как мне его теперь сдавать?

— Брось ты, этому аппарату давно место на свалке, — махнул рукой Лев Давидович, — он же у вас уже лет тридцать!

— В том году маг приезжал, руну заряжал, — проворчал следователь, выключая аппарат и засовывая его в коробку, — говорил, что энергии залил года на три.

— Ну мало ли, всяко бывает, — протянул попечитель, — техника! — многозначительно добавил он.

— Да уж, у начальника на складе уже два аппарата стоят, новые. Каждые десять лет присылают. Может, оно и к лучшему, — закончив с упаковкой, следователь повернулся к Льву Давидовичу, — ты всё-таки в первый интернат решил Максима отправить?

— Да, к Соломону Даниловичу. Там хорошие условия, а парень, сразу видно, не простой!

— И Соломон Данилович порадуется, — с пониманием кивнул следователь, — ты только, Лёвушка, не забудь поделиться, если Максима заберёт какой-нибудь граф! — Он строго глянул на своего приятеля.

— Как можно о таком забыть? Конечно, поделюсь! Зря ты так! — ответил тот таким тоном, будто слова следователя его сильно задели.

— Говори-говори. Знаю я тебя, Лёвушка, не первый год. Сам, небось, и продашь этого паренька графу Закревскому — рублей за сто. Имей в виду: узнаю, что не поделился, тебе мало не покажется!

— Да я же, — Лев Давидович прижал руки к груди, — никогда! Да и местному виконту жирно будет. Он тот ещё гад! А до графа поди ещё дотянись.

— Вот с этим спорить не буду! — Взяв за ручку коробку с аппаратом, следователь направился к двери. — С утра заезжайте с Максимом в отделение жандармерии, я подготовлю паспорт, — он строго посмотрел на попечителя, — и я бы на твоём месте не спешил с ним, боюсь, он не так прост, как кажется. У меня на это дело нюх, сам знаешь. Пусть лучше живёт своей жизнью, думаю, высоко поднимется. В ином случае может и припомнить тебе! Вряд ли это стоит пары сотен рублей.

Виктор Николаевич, не прощаясь, вышел из кабинета, оставив Льва Давидовича в раздумьях.

— Пара сотен рублей, — проворчал себе под нос Лев Давидович, — ишь, какой! Такие деньги на дороге не валяются. Будет он меня тут поучать! Можно подумать, сам с чистой совестью засыпает каждый вечер. А то я не знаю о его делишках.

Мужчина замолчал и подошёл к окну.

'Что тут думать, прав, скорее всего, Виктор, у него чуйка хорошо развита. Посмотрим, как сложится. Торопиться пока не буду и Соломона предупрежу. Если родственники Максима вдруг объявятся, пусть через пару месяцев или даже год, спросить могут строго. Тут не просто тюрьмой пахнет, так и головы можно лишиться!