Вымотали меня знатно, но деньги в итоге выдали, и счёт разблокировали.

Никогда не подумал бы, что снять свои же собственные деньги будет так сложно! А главная причина в том, что мне всего шестнадцать лет, и в этой связи на карточке стоит ограничение в пятьдесят рублей в день. Его в банке так и не убрали. Предупредили ещё, что и на траты у меня ограничение — не больше двухсот рублей в день, а если я хочу оплатить дорогую покупку, мне придётся лично прийти в их отделение.

В интернат я вернулся только под вечер. Первым делом отправился на ужин, а то ещё немного — и столовая закроется. Покончив с едой, поднялся к Глебу. Моё раздражение слегка улеглось. Постучав в дверь, я зашёл в комнату.

Глеб удивлённо вскочил из-за стола, увидев меня.

— Я думал — ты пошутил и не вернёшься! — признался он, глядя, как я достаю деньги. Я попросил выдать мне мелкими купюрами, и стопка получилась приличная.

— Оказалось, что снять наличными такую сумму не так уж и просто, — улыбнулся я ошарашенному парню, — мог бы и предупредить!

— Откуда мне было знать? — Он неверяще переводил взгляд с денег на меня и обратно.

— Главное, что всё получилось! Я пойду?

— Подожди! Надо расписаться! Как твоя фамилия?

— Максим Андер!

— Сейчас, — он записал в журнал сумму, мою фамилию и имя, поставил дату и ткнул пальцем в свободную строчку, — распишись!

— Как всё серьёзно! — удивился я, ставя свою подпись.

— Спасибо! Большое спасибо! — поклонился мне Глеб, а я лишь махнул рукой. К чему эти благодарности? Я рад оказать помощь, я могу себе это позволить, и мне приятно облегчить жизнь детей.

Утром за мной заехал Матвей Фёдорович. Я как раз позавтракал и переоделся.

Сопровождаемый завистливыми взглядами учеников, я сел на заднее сиденье автомобиля, и мы тронулись в путь. На этот раз машина была другой. В марках я всё ещё не разбирался, но автомобиль был явно на уровень выше прошлого. Кожаное сиденье — мягкое и одновременно упругое — обволакивало меня. Машина ехала бесшумно, слегка укачивая. В убранстве салона — строгость и стиль.

В моём прошлом мире я передвигался, в основном, в карете. Она была расписана золотом. Но даже лучшие мастера не могли создать подобные сиденья и сделать так, чтобы я не подпрыгивал на ухабах.

— Приоделся, — с одобрением в голосе произнёс учитель, разглядывая меня, — молодец.

— Благодарю, — вежливо ответил я, — поделитесь информацией: что там в итоге с блогером? Михаил говорит, что люди по прежнему не спешат записываться к нам.

— Там всё не так однозначно, — задумчиво начал Матвей Фёдорович, — из Москвы приехали два рунолога, которые проследили, чтобы руну никто не снял, заодно проверили её качество. Так же несколько местных жандармов и адвокат от меня. Антона задержали, но у него тоже нашёлся хороший адвокат, и вечером его отпустили. Правда, надеюсь, ненадолго.