— Сейчас иди, найди Никодима. Сдашь ему зачёт по труду и физкультуре, — Соломон Данилович взял в руки телефон и начал строчить сообщение, — он тебя будет ждать в классе труда на первом этаже.

— Благодарю, — я поднялся и, поклонившись, покинул кабинет директора.

Отыскать класс трудовика было не сложно — соседняя дверь рядом со столовой. Так что спустя пару минут я уже стучался к Никодиму.

— Максим, — Никодим стоял у окна в накинутом поверх жилетки и рубашки синем халате, — проходи.

В кабинете приятно пахло свежеструганным деревом. К этому запаху примешивался запах краски или лака, но не яркий, а нежный, слегка сладковатый.

— Мне зачёт надо сдать, — я остановился рядом с учителем по труду.

— Ты вообще рукастый? — Тот прищурил один глаз и внимательно оглядел меня.

— Вроде да, — я уверенно кивнул.

— Смотри, есть несколько вариантов: сделать скворечник, табуретку или, вот, скалку выточить на станке. Что хочешь?

— Скалка — слишком просто и быстро, — начала перебирать я, — скворечниками, я смотрю, у нас тут все деревья увешены, а вот табуретка — вещь полезная!

— Молодец! Наш человек. Вот инструмент, материал, — он кивнул на верстак и стопку досок у стены, — у тебя два часа.

— Схема есть какая-нибудь, или самому что-то придумывать?

— Соображаешь! — В голосе трудовика появилось уважение, и он достал несколько листов ватмана. — Тут четыре схемы с размерами. Выбери, что по душе придётся. А я пока пойду! Как вернусь — проверю и сходим на площадку, оценим твою физическую форму. Надеюсь, до обеда уложимся.

— Договорились! — ответил я, с интересом разглядывая схемы табуреток.

Выбрал один из вариантов и принялся за дело.

К исходу второго часа в кабинет вернулся Никодим и с довольным лицом осмотрел результат моего труда, коим являлись целые две табуретки. Первую я сделал минут за сорок, на вторую ушло чуть меньше получаса. Ничего сложного в этом не было. Материал хорошего качества имелся, инструмент тоже. Распилить по нужным размерам, собрать, скрепить.

— Молодец. Заработал «отлично»! — заявил Никодим. — И ещё плюсик за то, что прибрался за собой и положил инструмент на место.

Я действительно смёл все опилки и разложил инструмент. Не люблю, когда в мастерской всё свалено в беспорядке и намусорено.

Спустя десять минут мы с Никодимом стояли на спортивной площадке. После того, как я подтянулся пятнадцать раз, он попросил меня слезть с турника.

— И так вижу, что ты в норме. Много ещё можешь?

— Не знаю, — я пожал плечами. Не объяснять же ему, что руки у меня усилены магией, и подтягиваться я могу долго без особой усталости.