— Я знаете ли не думаю, что звание гвардейца дает право указывать малознакомым людям, что они должны делать, а что нет, — дело шло к дуэли, но парень видимо изначально задался целью или задавить словесно или свести дело к поединку. Ну и флаг ему в руки, по возврату он максимум учитель, что сейчас для меня совсем не проблема.

— Мне тут подсказывают, что вы личный гость Федора Юрьевича, если бы не это…

— То, что?

— Я бы заставил вас принести извинения.

— Так что вам конкретно мешает? Если вы правы, какое дело чей я гость? Или на этом основании я могу вытереть об вас ноги?

— Господин Чхоль, — откуда-то примчался запыхавшийся Арсений, — прошу простить моего друга, он, наверное, немного перебрал, ведь мы выпустились вместе и вместе зачислены в гвардию.

— Арсений я…

— Михаил замолчи ради бога, не порть сегодняшний праздник, — как-то рьяно наследник стал разруливать ситуацию, и отреагировал быстро, видно у них тут такое не редкость.

— И все же Арсений честь мундира задета, господин Чхоль, не в меру агрессивен для штатского.

— О! Так это я по вашему мнению проявил агрессию?

— А кто? Я лишь высказал мнение о том, что настоящий мужчина должен приминать живейшее участие в войне своего клана, а не-не… если хотите петь песенки по ресторанам и ездить за тысячи километров на школьные конкурсы!

— Вот же идиот! — взялся за голову молодой Лопухин, — Чего ты мелешь Михаил? Кто тебя просил?

— Нда… я кажется переоценил ваши интеллектуальные способности, вам господин Вишневицкий, конечно, не понять, но попытайтесь хотя бы запомнить: «свобода одних заканчивается там, где начинается свобода других». И сейчас вы грязными лапами влезли на территорию моей свободы, вам понятно?

— Ах ты штафирка да я тебя, — поляк бросился на меня с кулаками, но был вовремя остановлен Арсением, но даже задержанный другом продолжал кричать, — вызываю тебя на дуэль, слышишь дуэль!

— Я готов решить с в вами наши разногласия хоть сейчас, — мне не оставили выбора. С другой стороны, если я и дальше собираюсь общаться с военной аристократией Российской Империи такая ситуация возникла бы рано и ли поздно, даже хорошо, что сразу.

У плеча я почувствовал горячее дыхание встревоженной принцессы Чжэнфэй, но девушка, правильно воспитанная суровым дедом, не проронила ни слова. Лишь грозно смотрела на моего оппонента, как будто сама хотела вызвать агрессора на дуэль.

— Михаил прошу тебя, ты не прав!

— Арсений Федорович, слова сказаны, — прервал я хозяина мероприятия, — у нас с господином Вишневицким остался лишь одни выход.

— Нет, Чхоль, Михаил обязательно принесет вам извинения.