[1] А. А. Игнатьев передал свой архив СССР абсолютно безвозмездно. Но было бы странно, если человек, сохранивший миллионы для своей страны, что-то запросил!
Глава 11 Теория страха
— Мсье Кусто, а вы изрядно поправились, — одобрительно сообщил портной, только что снявший мерку с моей талии.
Первая половина дня у меня сегодня свободна. Можно выкроить час на поездку к портному, еще час-другой на другие дела.
— Поправился? — удивился я.
— Ну да, — кивнул мсье Бопертюи, давний портной семьи Комаровских, а теперь обшивавший и меня. — В прошлый раз охват вашей талии, ваших бедер был значительно меньше. Два дюйма, не меньше. Передайте огромный привет мадам Натали, она о вас отменно заботится.
Быть такого не может, чтобы я, да поправился. Всегда считался довольно-таки худощавым. В том мире, откуда я прибыл, со спины сходил за молодого человека.
Скорее всего, Бопертюи не помнит, каким я был в прошлый раз, когда шил свадебный костюм, вот и преувеличивает. Или у него мерка неправильная. Ишь, талия с бедрами увеличились на два дюйма! В переводе на человеческий язык,это означает, что появилось пузо и жопа растолстела.
Врет, старый хрыч. Скорее всего собирается слупить с меня побольше. Ну, раз талия увеличилась и все прочее, значит, и материала потребуется больше и, соответственно, франков.
Впрочем, не врет. Слишком спокойно я живу в последнее время. Ни тебе стрельбы, ни переживаний, даже о хлебе насущном думать не надо. Даже поспать удается не четыре часа в сутки, а целых пять! Посмотришь на себя в зеркало и видишь самодовольную морду, где намечается второй подбородок. Так бы по зеркалу и треснул, чтобы не видеть свою сытую харю. Но что хорошо, так это то, что в зеркало смотрю лишь тогда, когда бреюсь.
Жрать надо меньше и каким-нибудь спортом заняться. Хотя бы пробежку по утрам делать вокруг нашего здания. Ага, вокруг торгпредства, автоматически получившего статус посольства. Местные журналюги счастливы будут — вон, советский посол бежит. И куда бежит? Чего бежит?
Нет, тут я зря опасаюсь. Если пробегусь один раз — удивятся, побегу во второй — уже никому не будет до меня дела. И зря я переживал, что полпред должен так активно прятаться, сидеть в своем кабинете, выбираясь оттуда только на торжественные мероприятия, а вместо того, что ходить — шествовать. На самом-то деле, если сам не станешь привлекать к себе внимания, то тебя никому нет дела. Это как пьющий человек, собирающийся бросить пить — мол, а что скажут друзья и знакомые, с которыми ты сидишь в теплой компании? А ничего не скажут, потому что всем глубоко пофиг. Так и с журналистами. Не дошли здесь еще до появления папарацци, которые стерегут каждый твой шаг, а коли и доросли, так опять же — не та фигура полпред Советской России, чтобы каждодневно и ежечасно интересовать парижскую публику. Значит, редактора не станут приставлять ко мне персонального фотографа с репортером, а фрилансеров еще нет.