Я подтянул лямки так, чтобы нагруженные на оба плеча рюкзаки оказались как можно выше. Спуск обещал быть весёлым.

Тоннель и вправду слегка накренился, а вода уже достигла края голенища ботинка и ухнула внутрь, будто только этого и дожидалась. Ноги стали ещё тяжелее, а хлюпанье шагов стихало, превращаясь в протяжный плеск.

Наклон тоннеля оказался не слишком большим, но ноги то и дело скользили по поросшему илом полу. Со дна всплывала серо-зелёная муть, и спустя несколько минут идти стало ещё трудней — вода поднялась выше колен.

Я поджал губы и поморщился, прежде чем сделать несколько решающих шагов и оказаться в ледяной воде по самую задницу. «Пипирку» намочить всё-таки пришлось. Спустившись ещё, мы остановились — тоннель вилял влево и уходил ещё глубже. Одной «пипиркой» точно не отделаешься, а намочить рюкзаки — остаться вообще без единой сухой шмотки.

— Давай я слезу, — прохрипел очнувшийся Вильям.

— Давай ты помолчишь, — огрызнулся Нейт, зыркнув на пацана через плечо. — Опять отключишься, и унесёт тебя к херам. Я тут водолазом не собираюсь подрабатывать.

— По-о-онял, — протянул Вил.

— Ты как? — Приложив усилие, я догнал Нейтана и оказался совсем рядом.

— Так себе. — Лицо Вила всё ещё было бледным. — Но жить, кажется, буду.

— Ты же сказал, что поведёшь самым безопасным путём? — Я впился взглядом в проводника.

— Потоп — вещь непредсказуемая, — Мозес развёл руками. — Но тут уже совсем близко до подъёма и следующей станции, так что…

Он потёр костлявые ладошки и прошёл вперёд чуть дальше, намокая уже по пояс. Вода вдруг отступила, и её уровень снизился до половины голеней. Мутная толща расползлась ближе к стенам свода и мерно покачивалась.

— Мать моя, — крякнул я.

— Я так долго не смогу. — Мозес обернулся на нас. — Шевелите булками.

Я никогда бы не подумал, что этот утырок сможет удерживать толщу воды в таком положении и при этом ещё передвигаться так быстро. Мозес почти бежал впереди, и я старался держать темп, слушая, как где-то за спиной вода с громким плеском отливает от стен.

Если я отстану хоть немного, то окажусь там, где телекинез проводника уже не действует и… Внезапно стало тяжело бежать. Наклон изменился — теперь тоннель устремился вверх. Вода уходила сама по себе, и я вытер со лба выступившие холодные капли пота. Захлебнуться протухшей жижей и умереть где-то в тоннелях брошенного метро не хотелось совершенно.

Я был готов чуть ли не танцевать, когда мы выбрались на платформу станции, хотя меня колотила дрожь, а с одежды стекали литры воды. Грёбаный морозильник, чтоб его!