Лавируя между остовами горящего транспорта, он и глазом не моргнул, увмидев, что Доуган без сознания рухнул наземь. Подбежал к канцлеру, словно щенок к хозяину.
Кэд сквозь прицел мог наблюдать за посеченным осколками и присыпанным пылью лицом канцлера, на котором царил испуг. Затем, перевел свой взгляд на лежащего без движения джедая. Впрочем, парень вроде жив – вон, рука в кулак сжалась.
Что ж, свое дело он сделал. Вдали уже ревели сирены экстренных служб, поэтому следовало отступить.
С сожалением он взглянул на неиспользованную ракетницу. Может быть и стоило сейчас дать залп – наверняка отразить его уже некому – Скайуокер сейчас занят совсем другим. А второй так вообще, скорее всего не выживет. Контузионные гранаты прекрасно ломают человеческие кости и рвут внутренности.
Но, ему не за это доплатили.
Кэд подошел к стоящему на краю крыши собственному спидеру. Впоследний раз взглянул на оставленную им позицию, где, словно застыли у прицела контузионной винтовки и монокуляра два неудачливых сенатских гвардейца-снайпера. И без колебаний запустил обратный отсчет спрятанных под телами взрывных устройств.
Когда он был на расстоянии уже пары кварталов от места выполнения заказа, ночь Корусанта разорвал небольшой взрыв. Достаточный, чтобы своим жаром уничтожить любую органику. Но, слишком слабый, чтобы скрыть принадлежность остатков брони мнимых убийц.
Любой, кто будет разбираться в этом, придет к заранее срежессированному Бейном результату. Ведь он всегда добивается своего.
В запертом помещении свежий воздух заканчивается очень быстро.
Особенно, когда занимаемое пространство не самого большого размера, а разумных в нем – больше, чем должно было быть.
Словно падальшикам, им приходилось скрываться здесь, на заброшенной станции транспортной сети. Очень глубоко под землей. Но, вместе с тем – достаточно близко от своей главной цели – столицы.
Суровые мужественные лица подпольщиков выражали лишь мужественное единение – в каждом из них клокотала ненависть, как к продажному правительству, в одночасье принявшего сторону ненавистных оккупантов, так и к тем, кто протянул им руку помощи в сложный момент. Но, цель их неизменна – независимость родного мира от любых коррумпированных властей или внешнего давления Республики, или, мало чем от нее отличающейся Конфедерации.
Место сбора представляло собой широкую платформу с двух сторон опоясанную монорельсом – когда-то здесь должны были ходить поезда, но ответственные за строительство чиновники украли больше, чем всегда. Потому, последние два года станция так и оставалось лишь помещением с отделанной платформой, высокими потолками и несколькими рядами колонн по обе стороны, граничащие с путями. Выходов отсюда должно было быть всего два – и каждый из них располагался с «узких» сторон станции и вел на поверхность. Но, после беспощадных бомбардировок, один из входов завалило породой и его расчистка была нерентабельной. Зато, место обвала стало идеальной частью композиций для редких ораторов, выступающих перед собравшимися. А хранившиеся в незаконченных ответвлениях тоннелей ящики с оружием и боеприпасами являлись надежным ганатом того, что в подходящий момент, с бластерами наперевес, подполье сможет вырвать свою планету из рук проклятых оккупантов.