— К сожалению, в истории я не силен, — ответил ей, думая, что же этой особе понадобилось.

— Так это же отлично, — обрадовалась она. — Вот мы и нашли тему для разговора. Историю я очень люблю, поэтому, надеюсь, смогу чем-то удивить.

— Да? — показал я заинтересованность, подыгрывая. — Кто же тогда такие святые? Хотелось бы разобраться, кем меня так легко прозвали.

— Я знаю два определения, которые, как мне кажется, имеют шансы оказаться правдивыми, — говорила Эмма плавно, завораживающе.

Тут нам принесли еду, и мы оба отвлеклись. Откладывать Эмма не стала, взялась за столовые приборы, и я отметил, что у неё очень изящные руки.

— Первое, — заговорила она, — это то, что слово святой идет от слова святость. То есть речь о человеке исключительно высоких нравственных принципов. Второе — то, что слово идет от слова свет. То есть в буквальном смысле светлый, чистый. — Эмма сделала паузу, выразительно на меня посмотрев и попутно закинув в рот кусочек салата.

Сделала она это настолько изящно, что мне такого никогда не достичь. И губы у неё пухлые, мягкие…

Стоп. Кажется, это становится проблемой. Не о том мне думать надо. К чему этот разговор?

— Не находишь, что это на тебя похоже? — спросила она.

Улыбка у меня вышла вполне искренней.

— Боюсь, до высоких нравственных идеалов мне далеко.

Как и всему этому миру, в котором приходится регулярно драться и опасаться не только нежити, но и людей.

— Насчёт света тоже не совсем понятно.

Я лукавил. Оба пункта были мне предельно ясны. Высокая мораль, Служение, чистая Кровь, которая как раз светится. Вот о чем она толкует.

Только вот Аристарх Павлович упоминал, что тема табуирована и её не стоит упоминать. Эмма же спокойно говорит об этом с посторонним человеком, днем, в ресторане.

Надеюсь, это не какая-то изощренная подстава.

А то ведь моему врагу служат не только разумные мертвые, но и всё ещё живые. Поэтому Эмма вполне может играть за другую сторону и выводить меня на чистую воду. Ну, или просто составлять мнение, что это за зверек такой попал в её поле зрения.

— Это вроде бы очевидно, — снова улыбнулась она, и у меня натурально ладони вспотели. — Ты используешь очень чистое Масло. А о том, что молодой целитель отказывается брать деньги и готов работать за так — кто только не говорит. Второй Аристарх Павлович. Вот как тебя называют.

— Это преувеличение. До наставника мне далеко, а деньги — беру.

— Врут слухи, ох, врут, — заулыбалась Эмма, бросив на меня насмешливый взгляд.

Странная девушка. Не говорит, чего хочет, при этом опасные темы поднимает.

— Изрядное преувеличение в них точно есть, — надеюсь, я это сказал достаточно равнодушно.