Но судя по доносившемся стонам из дома Эиджи, сокомандник Стаса оказался не столь щепетилен. И его можно было понять. Взрослая жизнь воителя имела столько способов мучительной смерти, что волей-неволей приходилось брать от жизни все возможное здесь и сейчас.

Ордынцев с неудовольствием лег на жиденький футон, который явно считался здесь богатством, и попытался заснуть.

Вот только ему опять в этом деле помешали.

Предупреждающее шипение Левиафан и Стас инстинктивно перекатывается с футона вбок, после чего, шатаясь со сна, вскакивает на ноги.

«Спасибо, мастер Джун, чтобы тебе икалось, за уроки ночного нападения».

Землянин уставился в темный угол, на который продолжала шипеть Левиафан.

И чем больше он смотрел на тени, тем больше понимал, что с ними что-то не так. Была в них какая-то странность, словно они были… Выпуклыми⁈

Словно осознания Ордынцева было достаточно, тени пришли в движение, спадая вниз темными кляксами, растворяющимися в своих неподвижных товарках.

Перед нахмурившимся землянином застыла уже знакомая по прошлому сражению девушка.

Только в этот раз она была одета в чистую разноцветную юкату и волосы были старательно расчесаны, спускаясь вниз черными прямыми прядями.

Мужчина приподнял бровь, будто всем видом задавая вопрос. Он уже не сомневался, что царившая темнота не является препятствием ни для него, ни для нее.

— Добрый господин, — девушка поклонилась. — Вы спасли мне жизнь. Вы спасли мою честь.

На вопросительный взгляд Стаса она пояснила.

— Вы успели вовремя. Они не успели совершить непоправимого.

Ордынцев лишь кивнул.

— Поэтому, чтобы отблагодарить вас, я готова отдать вам все, что у меня есть, — перед расширившим глаза Стасом, как оказалось, не подвязанная юката, распахнулась и упала на пол.

— Господин, я представляю в ваше распоряжение свою душу, тело и мысли. — возвышенно закончила девчонка, заставив Ордынцева устало прикрыть глаза. — Больше у меня ничего нет. –она скромно опустила глаза.

Осознав, что это уже не помогает, Ордынцев помассировал глаза и лоб пальцами под ничего не выражающим взглядом черных глаз.

— Оденься. — сказал, как выстрелил Стас, оглядев ее хмурым взглядом.

— Господин…

— Если я твой господин, которому принадлежит ты и вся твоя требуха вроде души и остального, почему ты не выполняешь мой прямой приказ? — Стас не повышал голоса, но даже так юката мгновенно оказалась на той, на которой она и должна быть.

— Господин, можно задать вопрос? — помолчав, спросила девушка.

— Можно.

— Я вам не нравлюсь?

— Дело не в этом, — Ордынцев прошел к очагу, раздул в нем угли и подбросил дров, заставив огонь осветить комнату. — Садись.