Пытаться играть в скрытность в местных условиях было бесполезно так как мало того, что они были штурмовым отрядом, так еще никто этим не заморачивался.

Тот же, кто стал бы пытаться, привлек бы к себе ненужное внимание и раздражение окружающих.

* * *

Станислав неторопливо облачался в своей комнате в фиолетовую куртку и штаны. Затем он натянул доспехи, просунул лежащие на кровати ножи в специальные чехлы на поясе, разложил склянки с ядами, противоядиями и самыми первыми стимуляторами Кизаши по подсумкам.

Ордынцев даже был бы согласен пожертвовать парой лет жизни, но стимуляторы нового поколения еще не были готовы.

После этого он взял копье в руку, благо высота потолков позволяла, накинул зеленый капюшон на голову и, развернувшись, взглянул на себя в зеркало.

Причина, почему местные редко носили шлемы, заключалась в том, что сталь отнюдь не являлась ультимативной защитой в битвах воителей.

В то же время свобода действий и обзора вполне могла спасти жизнь.

Ордынцев хмуро оглядел себя в небольшом зеркальце. На него в ответ взглянул гордый воин готовый встретить любые опасности, как что-то само собой разумеющееся.

Как жаль, что внутри этой красивой оболочки все было не так замечательно.

Броня жала и сковывала движения. В ней было жарко и неудобно.

Самое же неприятное, что мужчина понимал, что в этой одежке ему предстоит бегать еще очень и очень долго.

«Ну это лучше, чем лезть с голой жопой на местных убивцев», — лицо мужчины пересекла кривая усмешка: «Сейчас я в куда лучшем положении, чем при попадании в этот мир. Глядишь и привыкну носить эти чертовы железяки. Никогда не хотел быть ролевиком, так спрашивается, какого дьявола?».

Снизу кое-кто зашуршал после чего, старательно шипя, обернулся вокруг ног и пополз наверх.

Стас аж крякнул от усилий, когда туша Левиафан уместилась на его доспехах. Начав расти в ширину, его питомица хоть еще и не добралась до максимальных весовых категорий земных питонов, но уже сейчас, по ощущениям, весила пару другую десятков килограмм.

Прибавить к этому вес пускай и не очень тяжелых доспехов и становилось очень грустно.

Вот только был кое-какой выход.

Выплеснувшаяся в мышцы прана прошлась теплой волной по всему телу. И вот, сгорбленные плечи распрямляются, а на лице возникает легкая усмешка.

Но вечно так продолжаться не могло.

— Ну а теперь слезай давай. Уже не маленькая.

— Ш-ш-ш!

— В смысле не буду⁈ А ну слезай с меня, зараза! — звуки напряженной борьбы. — Я кому сказал, слезай! Отпусти щиток, порвешь же!

* * *

— Знаешь, а я редко вижу духов так похожих на тебя, — заинтересованное шипение иногда, казалось, доносилось со всех сторон.