Глаза Джуна затянула пелена воспоминаний.

— Эх, парень, любовь, скажу я тебе, это страшное чувство в нашем деле. Особенно любовь к врагу. Ринако сказали Кенте убить куноичи, а Шайори, так звали ту шиноби, должна была убить Кенту. И обычно на этом все бы и закончилось. Кто-то бы кого-то предал и выжил бы лишь один. Но эти два голубка решили иначе и послали два своих проклятых клана в жопу.

Сенсей утробно засмеялся.

— А так как скрываться они умели, то вроде как их до сих пор не нашли, и они числятся среди отступников. И если эта девушка именно та, о ком я сейчас думаю, то я бы на твоем месте, Змееныш, не позволял бы себе распускать руки. А то ее папка и мамка очень серьезные ребята. Успешно скрываться столько лет от своих бывших товарищей не каждый сможет. Проснешься как-нибудь, а твое хозяйство отдельно на полочке лежит. С куноичи и воительницами вообще в этом плане проблема…

Джун передернулся всем телом, а Ордынцев медленно кивнул. Слова мастера дали ему тему для размышлений. Конечно, Станислав пытался и сам узнать о прошлом своей подчиненной, но так как делать все приходилось с максимальной секретностью, то особых успехов не было.

Теперь же он мог поведать Мари немого о ее прошлом. А заодно о наличии целых двух кланов кровников убийц, желающих ей смерти.

— Ну давай, удивляй меня дальше, — Джун приглашающе махнул рукой. — Готов поспорить, самое вкусное ты приберег напоследок.

— Вторую девушку зовут Каэда и она… Ёкай. — Стас специально выждал, когда сенсей присосется к бутылке, чтобы сказать эту новость, но к его разочарованию тот спокойно допил бутыль.

А в следующую секунду Ордынцеву пришлось спешно кувыркаться, чтобы не схлопотать глиняным снарядом в лоб.

— Что, думал не замечу? — самодовольно хмыкнул сенсей. — Касательно же ёкай… Удивил, и впрямь удивил. Но не настолько, чтобы я подавился напитком богов.

— Вы уже с ним сталкивались, не так ли? — понимающе уточнил Стас.

— А то, — Джун скривился. — Дрянное это дело, драться с ёкаями. Это не просто так забота, именно что, оммёдо. Бить врага, когда он, когда захочет, становится нематериальным, мало приятного. И что она за ёкай?

— Кутисакэ-онна.

— Не сталкивался с такой, — немного подумал Джун. — Это та, у которой зубы растут в…

— Нет, — поспешил поправить Ордынцев. — Это та, у которой щеки разрезаны, будто ножом.

— Эх, любишь ты все же, ученик, таскать и приближать к себе всякую необычную дрянь, — покачал головой высший. — То магическое зверье. Да-да, я о тебе говорю, — Джун покосился на стену, где притаилась Левиафан. — Теперь Ринако и ёкай. Но хорошо, я возьму их. Еще что-то хочешь спросить, прежде чем свалить и не докучать мне вопросами?