С другой стороны, тоже наметилось движение, когда просто возникла другая убийца, которая с каким-то странным удивлением рассматривала приготовившуюся к драке Кэтсую.
Глава 17
Комната застыла в неподвижности, когда ни один из присутствующих не рисковал сделать первый шаг.
Канси медленно сглотнул, почувствовав, как кадык неприятно царапнула острая сталь.
Ситуацию явно надо было спасать.
— Девушки, зачем же так сразу? К чему все эти крайности? Любую ситуацию можно решить миром. Давайте все дружно расслабимся и попробуем поговорить. Это же так просто, — Канси, приободрившись, что его никто не стал затыкать, да и глотку не вспорол, продолжил.
— Поверьте, я человек открытый к любому разговору. Возможно, я перешел дорогу какому-то важному человеку? Так я заглажу свою вину и исправлюсь. А если я сейчас сдохну, кому от этого будет польза?
— Не понимаю, — медленно обронила Каэда, смотря на Кэтсую растерянным взглядом.
— Что именно вы не понимаете, госпожа? — с готовностью подхватил Канси, поддерживая диалог.
— Почему ты… — начала Каэда, но была резко прервана пепельноволосой.
— Замолчи!
— Но…
— Ни слова больше или ты рискуешь умереть. — с яростью выплюнула слова Кэтсуя. Но опытный слух, мог услышать в ее голосе нотки паники.
— Хватит меня затыкать! — возмутилась кутисакэ-онна. — Сама творишь не пойми что, а мной командуешь. К чему тебе вообще этот человек, когда ты сама…
— Нет! — рыкнула девушка и сделала решительный шаг вперед, заставив пару новоприбывших приготовиться к бою.
— Стойте! — быстро закричал Канси, не желая, чтобы случилось непоправимое. — Кэтсуя, стой!
Пепельноволосая в сомнении остановилась, смотря на торговца странным взглядом.
Теперь все взгляды остановились на Ловком и тому срочно надо было что-то сказать.
Он тяжко вздохнул и посмотрел прямо в глаза своей подруге.
— Кэтсуя, нет смысла в этой битве, потому что… — он собрался с духом. — Потому что я и так все знаю.
На комнату опустилось безмолвие.
— О чем ты говоришь? — тихо спросила девушка, отведя взгляд.
— Я знаю, что ты, Кэтсуя, не человек, а ёкай.
Мари издала какой-то непонятный звук, а Каэда лишь кивнула. Хоть неизвестная и скрывала свой вид, но так близко любая маскировка была уже недействительна.
— Да, я это понял далеко не сразу, — продолжал исповедь Канси, чувствуя при этом себя дико неуютно. — Но понемногу я это начал чувствовать. К тому же, за все эти годы ты так ни капли и не изменилась. Твоя любовь к птицам и яйцам, опять же.
— И почему ты мне тогда не сказал? — горящие глаза ёкай уставились на растерянного торговца.